Архив номеров

Номер 39 (1120) от 04.10.2017
Раздел: Политический пейзаж

«Ходим по золоту, а живем бедно». Русский интернет и мост в Твери – симптомы одной болезни

Наш традиционный экономический обзор ситуации в Тверской области как витрины русской провинции, или дождутся ли Boeing и Airbus тверского льна?

 

Про Западный мост в очередной раз

Решение о выделении из городской казны еще 2,94 миллиона рублей на доработку проекта Западного моста через реку Волгу в Твери было принято 2 октября 2017 года на заседании Тверской городской думы. Злополучный мост – это драма чиновничьей беспомощности.

О новом мосте через Волгу в черте города Твери заговорили после встречи тверской общественности с президентом Владимиром Путиным пять лет назад. Вопрос о новом мосте поднял Владимир Суслов, возглавлявший Тверскую область в начале 1990-х и досконально знающий суть проблемы. Оказалось, что регион может войти в федеральную программу «Мосты России» – от региона нужна проектная документация.

Первый реальный шаг к началу работ по Западному мосту был сделан 2 ноября 2012 года, когда губернатор области Андрей Шевелев утвердил документ «Перечень поручений губернатора Тверской области А.В. Шевелева по реализации проекта «Строительство мостового перехода через р. Волга в городе Твери («Западный мост») на 2013–2016 гг.»

В «Перечне» девять пунктов, строго регламентирующих процесс подготовки к началу строительных работ. Еще один шаг был сделан 19 декабря 2012 года на заседании ТГД, когда принимался бюджет Твери на 2013 год. 210 млн 279 тыс. рублей, необходимых, по словам чиновников горадминистрации, для проведения проектно-изыскательских работ по объекту «Западный мост», были сняты с ряда статей уже подготовленного к принятию бюджета. В частности, деньги на мост появились за счет сокращения средств на ремонт фасадов, замену лифтов, уборку мусора в зеленых зонах города и многое другое.

 Уже в феврале 2013 года аукцион на проектирование Западного моста выиграла фирма из Санкт-Петербурга, сумма контракта составила 183 миллиона рублей. Предыдущий губернатор был из Санкт-Петербурга, там у него были друзья, квартиры и коттедж, поэтому при нем в основном тверской бюджет осваивали жители Северной столицы. Деньги были потрачены, но про проект как-то никто больше не вспомнил.

В ноябре 2013-го на заседании Тверской городской думы было озвучено, что на 2014 год средства из федерального бюджета на строительство Западного моста выделены не будут. На этом тверские чиновники перестали говорить про строительство сооружения.

В конце 2016 года на встрече исполняющего обязанности губернатора Тверской области Игоря Рудени и президента Владимира Путина вновь вернулись к вопросу о строительстве Западного моста. Эксперты вновь посчитали стоимость строительства, началась опять разработка проекта, которую должны были завершить в феврале 2017 года. В это же время назвали источник финансирования строительства – 8,2 млрд рублей из федеральной казны и софинансирование около 2 млрд рублей из регионального бюджета. Но разработка проекта опять затормозилась из-за нехватки средств и сроки начала строительства вновь перенесли.

Давайте быть честными и ответим на вопрос: «Сколько трудозатрат при сегодняшних компьютерных системах нужно, чтобы спроектировать этот заклятый мост?». Труд в течение двух-трех месяцев двух инженеров – плюс изыскания на местности. Сколько в реальности это стоит? И сравните с тем, сколько Тверь уже заплатила.

Нет ничего более затратного и неэффективного, чем нынешняя российская бюрократия. Она душит все живое в экономике, культуре, науке. Российская бюрократия не дает ничему развиваться, в том числе городам. А тверская бюрократия даже на фоне российской бюрократической трясины выглядит наиболее архаичной и коррумпированной.

 

Как в России могли, но не изобрели интернет…

Несколько лет назад издательство MIT Press выпустило книгу историка Бенджамина Питерса о том, как в Советском Союзе придумали, но не смогли создать интернет. Проект задушила советская бюрократия.

В 1958 году группа военного инженера Анатолия Китова разработала один из самых быстрых компьютеров в мире – «М-100». Анатолий Китов первым осознал важность объединения вычислительных мощностей в компьютерную сеть. Первые документы, подготовленные Китовым на имя тогдашнего руководителя страны Никиты Хрущева, появились еще до начала американских работ над ARPANET, предтечи интернета. Научно-технические успехи стимулировала начавшаяся в стране политическая оттепель, которая давала не только иллюзию личных свобод, но и «раскрепощала умы». Демократия и свобода – это, похоже, необходимый атрибут научно-технического доминирования. В 1959 году в письме на имя Хрущева инженер представил проект, предусматривавший создание в СССР единой государственной сети вычислительных центров (ЕГСВЦ). Однако бюрократы (в данном случае из военного ведомства) этот проект заблокировали.

Однако работы продолжил в Киеве математик Виктор Глушков, который возглавлял Институт кибернетики украинского отделения Академии наук. В конце 1973 года в New York Times вышла серия публикаций, посвященных разработке в Советском Союзе компьютерной системы управления национальной экономикой. Первые вычислительные центры будущей сети ОГАС (общегосударственной автоматизированной системы учета и обработки информации) уже тогда строились в Москве и Ленинграде. Полностью советская экономика могла быть передана под управление компьютеров к 1990 году, для этого планировалось связать воедино как минимум 100 тысяч предприятий.

Архитектура ОГАС предполагала то, что сегодня бы называлось нейросетью. Предложенное Виктором Глушковым 45 лет назад только сейчас начинают осваивать в мире некоторые IT-специалисты. Кстати, тогда же были начаты работы по электронным деньгам для расчета между советскими предприятиями – предтеча блокчейна и криптовалюты. Шли разработки и по созданию систем программирования с использованием естественного языка (нынешняя Siri!) и пр. и пр.

Средний возраст сотрудников киевского института Глушкова в середине 1960-х составлял 25 лет – это была воплощенная в реальности научная утопия из ранних повестей Стругацких. Это был первый в мире IT-хаб. Если проект инженера Анатолия Китова был уничтожен военными бюрократами еще до стадии его рассмотрения по существу, то идеи Глушкова были рассмотрены в Кремле. Его противником в итоге оказался министр финансов СССР Василий Гарбузов, находившийся на этом посту в течение четверти века, вплоть до начала перестройки Михаила Горбачева. Похоже, подлинной мотивацией Гарбузова было желание защитить позиции своего ведомства и не допустить перемен, что могло поставить под угрозу его карьеру. Так, частная корысть одного чиновника помешала огромной стране, контролирующей полмира, стать лидером научно-технического прогресса. Обычно так и бывает.

Ключевая аппаратная драма вокруг будущего советского интернета развернулась 1 октября 1970 года – в день, когда внедрение ОГАС обсуждалось на заседании Политбюро. На заседании Политбюро в тот день, к несчастью, отсутствовали Алексей Косыгин и еще молодой и дееспособный Леонид Брежнев – только эти два человека могли бы гипотетически поддержать Глушкова. В итоге Гарбузов убедил престарелых присутствующих членов Политбюро, что торопиться с ОГАС не нужно. Проект положили на полку на многие годы.

А вскоре заключили контракт с американской Control Data Corporation (CDC) по проектированию новой компьютерной сети в СССР. К этому времени у СССР появились нефтедоллары – кремлевским небожителям стало казаться, что проще все купить на Западе, чем развивать собственные технологии. К этому времени были свернуты и все косыгинские реформы экономики, к чему тоже приложил руку Гарбузов. Российская бюрократия никогда, даже в советские времена, не верила в свой народ. К сожалению, Глушков не дожил до перестройки Горбачева. Он умер в 1982 году. Формально окончательно не отвергнутый проект Глушкова был закрыт из-за неактуальности лишь к 1989 году. Так не родился российский интернет.

В 1986 году я, тогда еще молодой инженер из Воронежа, направил в КГНТ СССР (Государственный комитет по науке и технике) записку, напечатанную на портативной печатной машинке, с предложением создать глобальную систему заводов-автоматов по раскрою материалов на базе металлобаз Госснаба. Меня вызвали в Москву, мы долго обсуждали. К этому времени, при Михаиле Горбачеве, родился проект создания гибких автоматизированных заводов (аналог современным заводам Индустрии 4.0). Но потом – вновь тормоз.

И вот только в 2017 году, когда прошло так много лет, уже по инициативе Минпромторга во главе с министром Денисом Мантуровым начались вновь работы по созданию государственной информационной системы промышленности (ГИСП). Все подробности об этом проекте вы можете узнать в ближайшем номере журнала «Умное производство», где будут интервью и с руководителями Минпромторга, и с разработчиками.

В новой индустриальной реальности мы можем гаджетами ваши станки превратить в «умные станки», а при подключении к ГИСП они становятся узлами, участвующими во вселенском разделении труда и осуществляющими самостоятельную экономическую и производственную деятельность. В новом индустриальном мире, если вы изобрели новый утюг или самолет, вам не обязательно строить новую фабрику утюгов или авиационный завод. Вам достаточно иметь конструкторский отдел и отделение кастомизации. Поставщиков комплектующих вам найдет ГИСП и проследит за своевременными поставками и оплатой заказа. И это только начало.

Я же сейчас стал рассылать коллегам предложения по созданию глобальной иерархии SIS – Super Intelligent Society. Один из моих давнишних товарищей из плеяды главных конструкторов сегодня прислал мне ответ. В нем много дельных предложений, но начинается письмо с характерной фразы: «Не скажу, что все понял. Очень глобально. Желательно найти ссылки на американские аналоги… Я пока не смог…».

К сожалению, все повторяется. Все изобретенное у нас сначала должно уйти на Запад и только потом вернуться оттуда под иностранным лейблом, чтобы быть признанным у себя на родине. У нас сегодня в индустрии новая попытка изменить эту традицию. Посмотрим, как будет в этот раз.

 

Boeing и Airbus ждут тверской лен

Размер субсидий для предприятий АПК Тверской области, которые производят элитные семена сельскохозяйственных культур и корма для животных, увеличен. Решение принято на заседании правительства региона, которое провел губернатор Игорь Руденя. Ставка субсидии для производителей элитных семян зерновых и зернобобовых культур увеличена на 1,6 тыс. рублей и составит 5,6 тыс. рублей на 1 га посевной площади. Для производителей кормовых культур ставка стала больше на 0,6 тыс. рублей и достигла значения 1 тыс. рублей на 1 га площади. В этой сфере работают восемь предприятий АПК Тверской области. Лидируют колхоз «Красный Октябрь» в Сонковском районе, колхоз имени Чапаева в Весьегонском районе, СПК «Надежда» в Молоковском районе.

В этом году на проведение весенне-полевых работ льноводам предоставлена субсидия из расчета 1,8 тыс. рублей за тонну льноволокна.

– Поручаю министерству сельского хозяйства более интенсивно работать с Минсельхозом и Минпромторгом России, чтобы обеспечить максимальное и комплексное федеральное участие в развитии льняного комплекса Тверской области. Это и программы по обновлению технических мощностей, и субсидии, и возможность участия в специализированных мероприятиях, и демонстрация нашей продукции на российских и зарубежных выставочных площадках, – подчеркнул Игорь Руденя.

На мировом рынке сейчас существует дефицит льноволокна. Все разработки по льноиндустрии в США признаны стратегическими. Это объясняется открытием угленов – углеродистого волокна, получаемого путем обжина льноволокна в специальных реакторах. Углеродное волокно – материал, состоящий из тонких нитей диаметром от 5 до 15 мкм, образованных преимущественно атомами углерода. Атомы углерода объединены в микроскопические кристаллы, выровненные параллельно друг другу. Выравнивание кристаллов придает волокну большую прочность на растяжение. Углеродные волокна характеризуются высокой силой натяжения, низким удельным весом, низким коэффициентом температурного расширения и химической инертностью. А льняные углены обладают совсем уникальными свойствами, необходимыми в индустрии будущего. Сегодня во всем мире лен – источник производства общественного богатства, аналог газа и нефти. Вокруг льна создаются корпорации, равные «Газпрому» – только льняному!

За последние семь лет США нарастили производство льна в 10 раз. Так же поступают Китай, Франция, Канада. Изо льна получают: композитные материалы, углепластики и углеткани, углены, целлюлозу для медицины и оборонных структур, микроцеллюлозу, экологические стройматериалы и многое другое. А из того, что известно всем: ткани для красивой и экологичной одежды и льняное масло, которое необходимо для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний (основной причины смертности во всем мире). Лен во всем мире – это прежде всего высокие технологии. Его называют «золотом» XXI века. И лен супервостребован.

Почему производство льна сворачивается в Тверской области, традиционном ареале его выращивания? Это совершенно не укладывается в экономическую логику. Тем более в Твери есть все условия для создания регионального кластера композиционных материалов, в Твери и Торжке сохранились два НИИ льна, есть НИИ искусственных волокон, есть промплощадка «Химволокна», есть завод стеклопластиков. Чего еще не хватает?

Льняная индустрия тянет за собой и сельхозмашиностроение: земли требуют рекультивации, а новые технологии переработки льна – это новые машины и механизмы. У нас же в Твери «Тверьсельмаш», специализировавшийся на выпуске техники для обработки льна, то ли жив, то ли уже умер без заказов.

Углеродистые волокна изо льна применяют для армирования композиционных, теплозащитных, химически стойких и других материалов в качестве наполнителей в различных видах углепластиков. Наиболее емкий рынок для УВ в настоящее время – производство первичных и вторичных структур в самолетах различных производителей, в том числе таких компаний, как Boeing и Airbus (до 30 тонн на одно изделие). По причине резко возросшего спроса в 2004–2006 гг. на рынке наблюдался большой дефицит волокна, что привело к его резкому подорожанию. А в центре Твери на берегу Волги площадка некогда гигантского завода «Химволокно» лежит в развалинах.

Хотя до сих пор в традиционно возделывающей лен Тверской области России действуют 22 льносеющих хозяйства, 6 льнозаводов, 2 льносеменоводческие станции. В отрасли работают более 600 человек. В последние годы ряд предприятий Тверской области, занимающихся льнопереработкой, провел модернизацию производств. Например, Ржевская чесальная фабрика и Кашинский льнозавод смогут перерабатывать вдвое больше, чем раньше, короткого волокна.

В 2017-м льноводы ожидают повышения урожайности культуры с прошлогодних 7,4 ц/га до 8,2 ц/га. В целом в 2017 году объем поддержки сельского хозяйства в Тверской области вырос на 60% и составляет свыше 2,5 млрд рублей. Глава региона поручил также подготовить предложения по дополнительным мерам технического обновления подотрасли и создать в 2018 году условия для роста количественных и качественных показателей в льняном комплексе. В том числе это касается увеличения посевных площадей. Может, уже пора заняться серьезно и вопросами глубокой переработки льна? Это же целая современная индустрия! Ходим по золоту, а живем бедно. Пора что-то поменять в этой жизни.

Наш традиционный экономический обзор ситуации в Тверской области как витрины русской провинции, или дождутся ли Boeing и Airbus тверского льна?

Геннадий Климов


Добавить комментарий