Архив номеров

    ПРИМЕТЫ ВРЕМЕНИ
  СУДЬБА СЕЛЬСКОГО УЧИТЕЛЯ
Пошел уже десятый день, как мне случайно попался в трамвае материал вашей газеты "Михайлова Гора идет под откос", а я все не могу выбросить из головы прочитанное. Стало худо. Жутко. И грустно. И так - вот уже десятый день.

Я ПРИЕХАЛ в эту деревню двадцать с лишним лет назад. Молодой, здо-ровый, напичканный иде-ями декабристов, народо-вольцев, "хождением в народ" и благородной миссией нести "свет в тьму". Прекрасно знал латынь. Вертелся на брусьях и перекладине. Уезжая же из Михайловой Горы через три года, научился такому, чего не умел до этого и что потом или не пригодилось, или мешало: доить корову, давать по морде, различать на вид до восьми сортов картофеля, ругаться матом, содержать поросят, косить, мало читать, и... пить водку. Напрочь забыл латинский, древнерусский и церковнославянский языки. Разучился думать о своем предначертании на земле. Кончалась эра жизни. Начиналась эра существования.
      Желание уехать бесповоротно закрепилось во мне со смертью коллеги. Она потрясла меня своей житейской простотой. Умер учитель физики Михаил Степанович Павловский. Из старинного польского рода шляхтичей. Рассказывали про него молодого: прекрасно пел и играл на гитаре, танцевал мазурку и кадриль, знал языки. Сколько поколений михайловогорцев он выучил! Последние недели сидел на завалинке своего маленького в два оконца казенного домика в шапке-ушанке и зимнем пальто в двадцатиградусную жару, трясущийся и, увы, никому не нужный. Да и хоронить-то его почти никто не пришел. В один миг, глядя на него, мертвого и ненужного, я вдруг онемел от мысли, что это и мой здесь конец, точно с такой же казенной завалинкой, пустотой вокруг гроба и брошенной через год могилой. Страх забвения окончательно прогнал меня оттуда.
      Удивительное это место - Михайлова Гора. Стоит на берегу большого и красивого озера - Верестова. Рыбы - сколько хочешь и всякой. Дичи, зверья - любого, какого только знаешь. В полутора километрах - селеньице Бежицы, теперь о двух домах. И кладбище, где лежит дед знаменитых братьев Орловых, екатерининских. Доказано, что отсюда "есть пошла" земля Бежецкая. На окраине Михайловой Горы - широко известное охотохозяйство. Называлось Максатихинским, теперь - Дубакинское. По фамилии двух последних начальников, отца и сына Дубакиных. Поднял охотохозяйство в пик своей славы Иван Папанин - начальник Северного Морского пути, знаменитый полярник. Мне доводилось наблюдать там и маршалов Советского Союза, и дважды и трижды Героев, и космонавтов.
      
      Петр Малыгин, наш тверс-кой археолог-историк, мне рассказывал, что Михайло-ва Гора - остатки древнего торгового города, уж больно складно она вписывается в недостающее звено одного знаменитого, а ныне забытого северо-западного торгового пути.
      Как-то разговорился с бывшим недавним прокурором области, генералом юстиции Николаем Петровичем Шишовым. Слово за слово, и вдруг выдает: "Эх, знаешь, наверно, самое счастливое время в моей жизни - это молодость, и еще когда я работал в Михайловой Горе". Вот тебе на!
      Мне кажется, Михайлова Гора - какой-то сгусток рельефных крайностей. До этого низко опущенное хозяйство "Молога" в конце семидесятых вдруг занимает лидирующие строчки по урожайности картофеля, надоям, заготовке кормов. Потом опять резкий спад. Если что-то строят, то обязательно с грандиозным авантюрным размахом. Как раз в Михайловой Горе задумали и возвели корпуса масштабного животноводческого комплекса. С котельной. Рассказывали, что в пик строительства чухнулись - оказывается, для котельной надо в сутки полвагона угля. Не навозишься. Бросили стройку.
      Если пьют, то жутко. С директором совхоза Вячеславом Ивановым мы ходили по ферме и видели недоенных по три дня коров, а также спящих в кормушках доярок. Рядом пустые флаконы из-под одеколона. Если воруют, то сразу и помногу. Если что-то горит, то дотла. Как, например, совхозная контора. Если дерутся, то до смерти. Разборки или мщение - с таким же концом.
      В прошлом году, летом, я несколько дней с бывшим первым замом Платова по сельскому хозяйству Валерием Румянцевым поездил по области. Были показные семинары, встречи, застолья в передовых хозяйствах. Сытые, лоснящиеся от водки лица главных аграриев области, а ля передовых дородных доярок. И все у нас лады. А мне вспоминается где-то в конце 80-х годов разговор с директором совхоза "Первомайский", что в Оленинском районе, Пятаковым. Не знаю, что нашел во мне Пятаков, или свободные уши, или общения с цивильным человеком захотелось, но как-то в один из дней он мне брякнул: "Слушай, а приходи на мое место, директором. Получится. У тебя хоть одно преимущество будет перед предшественниками". "Какое?" "Не посадят".
      - Почему, - спрашиваю. "А потому, что не за что. Ничего не украдешь. Все уже разворовано до тебя". И не засмеялся. Не шутка была, значит, горькая правда.
      Я не случайно связываю положение сельского учителя с общим состоянием сельского хозяйства. В годы двадцатилетней давности учителю в хорошем хозяйстве и жилось хорошо. Квартира, отопление, продукты - все шло если не в первую очередь, то наравне со всеми. Сейчас учителям в селе не выплачивают зарплату по полгода, деньги, положенные им по закону на приобретение методической и специальной литературы по предмету, они не получают по году. Значит, если нет зарплаты и не на что жить, то на что покупать новые книги, новые учебники? Про родителей и детей, забывших в "Мологе" вид денег, умолчу вообще. Значит, можно, например, учить детей на уроках истории по учебникам брежневской поры.
      Сейчас, по прошествии двадцати лет, я с ужасом вспоминаю те директивные установки и государственное мышление в местном варианте, по которым заставляли работать в школе. В начале мая нас, директоров школ, собрал заведующий роно Виктор Некрасов. Тронная речь была следующая: "Значит так, ребятки, есть стратегическая линия партии и правительства на закрепление молодежи на селе, будем закреплять".
      До сих пор в памяти разговор с директором Морозовской школы Назаренко. Еще будучи студентом, я частенько подрабатывал экскурсоводом, на последнем же курсе совмещал учебу в вузе на дневном отделении с работой консультантом в обществе охраны памятников истории и культуры. Скопился определенный архив в виде фотографий и буклетов, которыми потом оформили стенды в школе. На уроках же рассказывал о красоте Пскова, Суздаля, Углича. Об этом прослышали. Так вот на одном из толковищ в роно мне Назаренко и выдал буквально следующее: "Таких, как ты, я бы расстреливал. Или в концлагерь. Как вредителей. Ты что, не понимаешь, что делаешь? Мы горбатимся, все делаем для того, чтобы у ребят и мысли не было уехать, а ты им рассказываешь о красотах других городов, про архитектуру Суздаля. Ну кто после твоих рассказов об учебе в вузе, об архивах и истории пойдет ворочать навоз, а? Ну как ты после этого не мерзавец? Уж не буду тебе как комсомольцу говорить, что твое поведение идет вразрез с линией партии, мы на землю опущены и реальность тоже видим, но ты-то думай, кто будет работать на селе?"
      И потом уже мягче: "Знаешь, мой тебе совет: делай дебилов. И дураков. Понимаешь, плевать, что они в шестом классе по слогам читают, главное, что от этого у них и мыслей не будет уехать куда-нибудь. Ну где они еще нужны будут, как не в деревне? Ты думаешь, за что я орден получил, а? За закрепление молодежи на селе, у меня целыми классами ребята остаются в колхозе. Вот так-то!" Даешь дебилов - вот что надо было тогда, даешь дебилов - вот что надо, наверно, и сегодня? Видимо, оказался прав Назаренко. До самой что ни на есть странности. Волком хочется выть от его правоты. И от бессилия.
      Меня всегда волновала про-блема сельского учителя. На повестке дня один воп-рос - как бы прожить? Учитель тоже перешел на натуральное хозяйство, без него сейчас нет жизни в деревне в прямом, физическом, смысле. Но тракторист себе вспашет, привезет дров, навоза и прочее, а учителю за этим и беги, и плати. Помню, как-то на уроке четвероклассник Сашка Забродкин мне с улыбкой сказал: "А если поставите двойку в четверти, то папка вам огород не вспашет". Видимо, у них в доме состоялся разговор, который дошел до десятилетнего мальчишки, и учитель был поставлен в тупик: или ставь тройку, или осенью оставишь семью без картошки - трактор гусеничный с плугами на ту сырую весну был в деревне единственный. Тройка была поставлена.
      Автора материала "Михайлова Гора идет под откос" опечалило, что в Михайловой Горе директор школы по образованию агроном. Это-то как раз самое непечальное и спокойное. Ирина, которой уже тридцать пять, моя ученица, и в ней-то я более чем в ком-либо уверен, что не уедет. Отец - бывший директор школы, мать - бывший директор совхоза, сейчас заведует детским садом, муж - бывший директор совхоза, брат - учитель в одной из школ района. Ей, как говорится, с ее тамошними корнями и карты в руки, там жить и жить. Не надо дюже просить руководителя хозяйства дать машину за углем съездить или ребятишек отвезти в субботу из интерната в дальнюю деревню, да мало ли у школы связей с хозяйством. В другом дело. И шире.
      Почему ломается сельский учитель-мужик? После тридцати пяти, сорока лет зачастую начинает пить, иногда нет, но все равно рано или поздно опускается до уровня обыденности, примитивизма, натурального хозяйства с вечными кирзовыми сапогами, телогрейкой, навозом, лопатой, матом, дровами. Учительство так, между делом. Ибо сейчас главное не работа, а чтобы выжить. Главное - не умереть с голоду. Хоть мало-мальски самому поесть и прокормить семью. Года три назад редактор "Тверской жизни" Валерий Кириллов взбудоражил общественность области письмом андреапольских учителей про их тяжелую жизнь, что едят комбикорм, как скотина. Я рассказал об этом Ирине. Она не удивилась. "Учителя у нас, конечно, еще нет, а вот некоторые семьи это делают давно". Вот так.
      Я сейчас припоминаю пять-шесть десятков однокурсников и младше и старше учившихся со мной ребят, уехавших учительствовать на село. И только пять-шесть из них осталось там работать. Это те, кто или оттуда родом, или вообще родом из села. Остались потому, что некуда ехать, остались потому, что устраивает уровень примитивизма, жизнь по инерции. Все стопроцентно поддают. Или прилично пьют. Что бы ими могло двигать в лучшую сторону? Стимул роста? Смешно. От директорства все бегут, как черт от ладана. В своем хозяйстве больше времени - больше пользы в семье. Процесс творчества? Съездите в Михайлову Гору, где за партой - голодные, плохо обутые дети, где надо выживать и ученику, и учителю. Зарплата? Детей в селе мало, рождаемость падает, многие уезжают, откуда в школе наполняемость? Значит - маленькая нагрузка. Хорошо, если учитель получает восемьсот рублей. Да и где они? Жилье давно уже не строят в деревне, а учителю положено казенное. Так что где они, стимулы роста и творчества? Есть только три перспективы: забвение, уныние и такой же путь своим детям. Володя Алонцев, Фирово - ушел из школы, Коля Рыбаков, Бежецк - ушел из школы, Коля Воронков - Застолбье, Рамешки - ушел из школы, настраивается уходить Саша Суханов из Кузовинской школы Лихославльского района. Список могу продолжать долго. А ведь все из провинции, и им сельский быт не в диковинку, родной. Пятьдесят мужиков-учителей, ушедших из сельской школы, назову точно. Могу назвать и учительницу из Краснохолмского района, по пьяному делу зарезавшую мужа, могу назвать четверых учителей-мужчин, залезших намертво в петлю в последние годы. Отчего? Слишком просто сказать - от пьянки. От безысходности, потери интереса к делу и жизни, нереализованности и невидения потребности в себе, пожалуй.
      Не залезая в справочники, обращусь к своей памяти и поэтому могу ошибиться. Имею право рассуждать о деревне, ибо детство прошло в тамбовской глубинке, учительствовал тоже в деревне, объездил полгубернии с этнографическими экспедициями и в 1989 году пришел работать ответственным исполнителем первой в России научно-исследовательской группы "Энциклопедия тверской деревни". Как-то подсчитал: в общей сложности за тридцать лет обошел тысячу деревень или тех мест, где они когда-то были. Это много. Так вот, на 1913 год в губернии было 11814 сел и деревень. За 85 лет исчезло где-то четыре тысячи. Каждый год где-то пятьдесят деревень исчезает. Представляете масштабы и последствия. Исчезают деревни, исчезает память о них, а ведь деревни - сгусток народного, национального опыта жизни. А отсутствие такового - это уже вопросы стратегические, более относящиеся к сфере национальной безопасности. Отсутствие же памяти, как уже доказано, способствует самоуничтожению нации.
      До революции в селе шапку снимали перед тремя людьми: лекарем, учителем и священником. Сто лет назад зарплата учителя колебалась от 28 до 35 рублей в месяц. По тем временам корова стоила 5 рублей, ведро вина - рубль семьдесят копеек, пуд масла - в среднем два рубля, пуд мяса - от двух рублей семидесяти копеек до трех рублей пятидесяти копеек. Хоть и меньше инженера получал учитель (тот сто двадцать рублей в месяц), но все равно жить было можно. Ведь, например, за четырнадцать рублей можно было в Твери снять хорошую квартиру с полным пансионом.
      Жалко Сашу Полозова. Я его знаю. Хорошо, что в материале о Михайловой Горе о нем написали. Вот он-то как раз и есть генофонд русского мужика. Жутко работоспособный и с большой совестью человек. Он не лгал, что забыл, как выглядят деньги. В Михайловой Горе это так. В последний приезд узнаю, что там был избит местный тракторист. Как бы это лучше сказать, за коррупцию, что ли. Те, кто его лупил, односельчане, посчитали, что он вась-вася живет с начальством, раз получил зарплату. Пятьдесят восемь рублей.

Александр Бородейко

 
Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru