Архив номеров


    Сегодня мы публикуем рассказ молодого тверского писателя Тимофея Бухарева, который в целях расширения жизненного опыта принял участие в его съемках.

    Сериал «Не родись красивой» стал хитом телевизионного сезона прошлого года, а сегодня все желающие снова могут стать свидетелями попыток Кати Пушкаревой стать счастливой - сериал повторяется.

    «Пчелиная» линия, как всегда, отдавалась в мозгу какими-то потусторонними щелчками, потрескиваниями и прочими сомнительными прелестями мобильной связи. Далекий женский голос трепыхался внутри динамика, словно рыба, зафиксированная электронными сенсорами глубинного эхолота.
    - Назовите, пожалуйста, ваш возраст, рост, размеры одежды и обуви, цвет и длину волос.
    - 27, 178, 50, 44. Русые, короткие.
    - Хорошо. Жду вас завтра в 20.00. Метро «Волгоградский проспект», первый вагон из центра, улица... - и то и дело прерывающийся женский голос произнес адрес, соответствующий, по моим представлениям, какой-то из окраин Москвы.
    Я с облегчением нажал кнопку «отбоя» с утрированным значком телефонной трубки посередине и вытер о штаны вспотевшую ладонь. Завтра мне предстоит попасть в качестве участника массовки на съемочную площадку самого рейтингового на данный момент сериала в нашей стране «Не родись красивой».
    Киностудия расположилась в бывших гигантских цехах шарикоподшипникового завода. Двое крепких охранников на проходной сверили мой паспорт с каким-то списком и пропустили в святая святых - российскую «фабрику слез» AMEDIA. Женщина, с которой я накануне общался по телефону, оказалась приятной брюнеткой в вязаной кофте и мешковатых джинсах. Лет сорока пяти, с добрыми невыспавшимися глазами
    - Здравствуйте, это вы Тимофей?
    - Да... я.
    - Проходите, пожалуйста, за мной, меня зовут Наина Германовна. Я бригадир массовки.
    У Наины Германовны настойчиво завибрировал, затем густо забулькал и под конец разразился мелодичным треньканьем серебристый телефон-раскладушка. «Алло...», - приложила она телефон к уху и сделала мне знак следовать за ней. Кажется, звонил очередной желающий подзаработать. Наина Германовна, придерживая телефон плечом, стала что-то записывать на ходу в пухлый, обтянутый темным дерматином, ежедневник. М-да... похоже, недостатка в кадрах здесь не случается.
    В гулких коридорах бетонного здания бродил довольно сильный сквозняк. Перед проемами выстроенных из гипсокартона огромных съемочных павильонов сидели, пили кофе, лежали вповалку, ходили, потирая озябшие ладони, люди обоих полов и всех возрастов. Массовка. Кто-то из них, судя по девушкам в вечерних платьях с уложенными на манер XVIII века прическами и подтянутым парням в гренадерских мундирах и лосинах, уже был переодет для какого-то исторического фильма. Все они смотрелись здесь фантасмогоричным миксом из разных эпох со своими дымящимися сигаретами в зубах, цифровыми фотокамерами (наверняка, чтоб хвастать перед знакомыми снимками, на которых они стоят в обнимку со «звездами») и с пластиковыми стаканами.
    Из двери в дверь поспешали, держа портативные рации в руках, бесчисленные гримеры, ассистенты, постановщики, звукари с невообразимой длины держателями для выносных микрофонов и плеерами в ушах. Весь персонал студии был облачен в будто стандартизированные под военную форму штаны с бесчисленными карманами. Я только и успевал вертеть головой по сторонам и читать прикрепленные к одежде служебные бэйджики с именами и родом занятий. Где-то на горизонте, в конце коридора, двое постановщиков толкали перед собой лакированную, отделанную изнутри красным бархатом карету в натуральную величину. В непритязательную дверь с черной буквой «М» проскочил рыжий Аполлонов-Григорьев из «Иванушек International». Он-то здесь какими судьбами?
    «Есть здесь кто-нибудь?» - спросила Наина Германовна, распахнув наугад, как мне поначалу показалось, одну из многочисленных дверей. Пока ей что-то отвечали, я уже успел заметить на стене рядом с дверью «фирменную» фотографию - с брэкетами - главной исполнительницы роли Катюши Пушкаревой Нелли Уваровой и подпись «Костюмерная НРК». Те, кто следит за перипетиями судьбы героини фильма, наверняка не раз задавались вопросом: почему у вполне симпатичных родителей «образовалась» столь уродливая дочурка? Ни дать ни взять, мама ее по молодости грешила с алкашом-сантехником...
    После того как меня переодели в новехонький, еще с фабричной этикеткой, костюм складского рабочего и загримировали, Наина Германовна предложила мне пересидеть минут 20 в местном буфете, попить бесплатного кофе и поесть сушек. Ужин массовке не полагался.
    В буфете за длинными столами сидели все те же люди из персонала студии, поглощающие полноценный ужин из трех блюд, и пара таких же массовщиков, как и я, восполняющих нехватку калорий сушками и гранулированным кофе. Один из них был чернявым, лет тридцати. С перебитым в нескольких местах носом и в ярко-желтой синтепоновой куртке. Второй - губастый, стриженный под машинку. Только я сел за стол, как чернявый вдруг ни с того ни с сего вперился в меня карими бегающими глазками. Мне казалось, он изучает каждую пору на моем лице.
    - В «Дом-2» хочешь попасть? - вдруг спросил он.
    - Не понял...
    - Я бригадиром там. Раньше в «Окна» людей набирал. Если хочешь, то запиши мой телефон, - придешь на кастинг. Если пройдешь, то главное - первый месяц там продержаться, чтоб не выжили. Потом каждый день будешь по 50 баксов получать. Ну и кормежка, жилье, естественно, бесплатные.
    - А что, они там за это еще и деньги получают?
    - А ты думаешь, зачем они там уже год сидят, всех новеньких выживают? Халява! Я бы сам пошел, сам бы всех на х... выжил, да Ксюха Собчак не разрешила. Говорит, мол, ты там, Винсент, всех обставишь.
    - А почему имя такое?
    - Я венгр. Обрусевший. Уже 8 лет в России живу.
    - М-м... а дом этот тогда кто строит?
    - Таджики. Да его все равно сиротам отдадут, как и первый. Там и жить-то никто не станет. Они же там всю природу вокруг засрали, на Истре. Местные жители в мэрию даже жаловались.
    За то время, пока мы сидели и пили кофе, я успел узнать от Винсента с Сергеем - так звали второго парня - всю подноготную отечественного кино- и телепроизводства в стране: и то, что Высоцкий с Шукшиным ходили на массовки; и то, что топовые артисты вроде Меньшикова получают 3000 долларов за один съемочный день, а профессиональный массовщик, снимающийся в телепередачах и рекламе, - 1000 долларов в месяц (для особых экстремистов есть порно, где ставки уже от 250 долларов за день и никакого врачебного контроля насчет венерических болезней); и то, что Эльдар Рязанов, когда просит переместить массовку, то говорит ассистенту «...подкиньте мне говнеца на левый край!»; и то, что пару месяцев назад двое наших задушили по пьянке третьего и теперь находятся под следствием; и то, что купить липовый провинциальный актерский диплом стоит 800 долларов; и то, что все истцы и ответчики на программах «Федеральный судья» и «Час суда» - это тоже подставные люди; и то, что все митинги партии ЛДПР, да и других партий в Москве, тоже набираются из массовки, потому что нормальные люди на митинги не ходят с начала 90-х годов - им некогда, им деньги зарабатывать нужно; и то, что одна бригадирша после съемок новогоднего «Голубого огонька» купила себе трехкомнатную квартиру на Тверской, заплатив участникам программы впятеро меньше выписанной ей для этой цели суммы... В общем, когда подошла моя очередь сниматься, я уже вполне ощущал себя ветераном актерского цеха, прошедшим огонь, воду и медные трубы.
    Моей задачей в кадре было изображать из себя рабочего, якобы освобождающего от всякого хлама помещение под новый офис для главной героини. Первое правило массовщика - не светиться. Иначе в следующий раз не возьмут. Поэтому я поглубже надвинул на глаза выданную мне в костюмерной форменную синюю кепку и стал делать вид, что с трудом поднимаю и ставлю на письменный стол пустые картонные ящики из-под оргтехники. Названия фирм на коробках и логотипы были заклеены непрозрачным скотчем. Мой напарник, молодой строитель из Подмосковья, Валера, переодетый в такую же униформу, как и я, объяснил мне, что это нужно для того, чтобы фирмы - производители товаров - не подали на телекомпанию в суд за использование их имиджа. Валера в кадре занимался тем, что выносил эти самые пустые коробки из офиса, изображая, что у него трясутся руки от напряжения. Я же, в свою очередь, поминутно вытирал рукавом со лба несуществующий пот и с шумом выпускал воздух сквозь плотно сжатые зубы. Главные герои между тем, стоя в дверях этого «виртуального» офиса, вели какой-то диалог, из которого я не запомнил ни слова. Я слишком был поглощен собственной ролью и боялся сделать что-нибудь не так. Одним словом, со стороны это походило на плохо сварганенный каким-то шизофреником лубок. Но за этот лубок наш народ оказывается готов платить собственным убитым перед экраном телевизора временем, а рекламодатель рублем. И немалым.
    Мы сделали парочку дублей, в течение которых я уже составлял коробки назад - со стола на пол, а Валера заносил свои обратно. После чего режиссер пожал нам руки и отпустил с миром. Мы пошли переодеваться.
    От Наины Германовны я получил честно заработанные 500 рублей. Хотел было попрощаться со своими вновь приобретенными знакомыми, но их и еще человек пятьдесят уже погнали загружаться в стоящий у подъезда автобус. Им предстояла 12-часовая съемка в ночном клубе. Они должны будут изображать танцующую и веселящуюся дискотечную толпу, естественно, без музыки и без единого звука, так как голоса актеров в таких говенных телеподделках записываются напрямую, а не в студии. Так что я еще подумал, что легко отделался.
    Купив на Ленинградском вокзале горячую шаурму и бутылку светлого пива, я прыгнул в уже отбывающую тверскую электричку на 22.10. За моей спиной со свистом захлопнулись автоматические двери. Стоя в промороженном тамбуре, зажатый со всех сторон, точно сигарета в плотно упакованной пачке, возвращающимся с работы людом, я ел шаурму, запивал ее ледяным пивом и размышлял о превратностях судьбы, забросившей меня, словно шпиона-диверсанта, в самое сердце российской телеиндустрии. Я чувствовал себя, как модерновый гоголевский персонаж, мчащийся в Никуда в самом нутре железной Птицы-Тройки со скоростью 70 км/час. Куда ты мчишься, Птица-Тройка? И куда мчусь я?..



Вячеслав с отцом Александром Васильевичем     Пожалуй, наиболее криминализированный рынок в России – это рынок жилья. За квартиры убивают, ради получения пресловутых квадратных метров идут на все – на любую подлость, не жалея ни друзей, ни родных. Почитаешь криминальную хронику, и создается впечатление, что абсолютное большинство жителей страны стали самыми настоящими отморозками, почище любого бандита. Да о чем тут еще говорить, если даже родные могут устроить вам тюремное заключение, причем бессрочное! Только вместо тюрьмы будет сумасшедший дом, а вместо уголовного дела – якобы забота о вашем здоровье.
    Имена и фамилии в материале изменены, поскольку эта история, увы, продолжается до сих пор.


    БОТАНИК
    Тверитянин Виталий Кравченко рос без отца, с матерью Антониной Георгиевной и бабушкой. Частым гостем в их доме была Ирина Георгиевна, родная сестра матери, значительно моложе ее по возрасту. Семья была самая обыкновенная: родным при необходимости помогали, но костьми ради них не ложились.
    В детстве Виталий был несколько нервным ребенком, впрочем, без особых отклонений. Правда, уже лет с семи у него обнаружились явные таланты к математике: он легко складывал в уме четырех–, шестизначные числа и на уроках в школе поражал учителей необычными вопросами. Виталий участвовал во всех математических олимпиадах подряд и ни разу(!) не занял второго или третьего места – только первые. В повседневной же жизни был парнем покладистым и не-злым. Как и многие, увлекался музыкой (“Битлз”, “Дип Перпл” и т.д.), пытался сам играть на гитаре, любил читать фантастику. Изредка с друзьями ходил на “доски” в горсад. Но гораздо интереснее ему был мир цифр, формул и стройных теорий. Виталий не сомневался: его призвание – математика. Поэтому неудивительно, что, окончив школу, он тут же подал документы в соответствующий вуз, блестяще сдал вступительные экзамены и стал своими знаниями поражать уже институтских преподавателей.

    ВСЕ ДЕЛО В ТОЛКОВАНИИ
    До сих пор никто не смог дать абсолютно универсального толкования такому понятию, как “психическая болезнь”. Кстати, если кто не в курсе: в мире существуют аж две так называемые школы психиатрии. И если врачи, принадлежащие к одной школе, изучив ваше поведение, тут же объявят вас законченным психом, то их оппоненты сочтут вас просто человеком с “незначительными отклонениями, вызванными индивидуальными особенностями характера”. Есть, конечно, болезни тяжелые – с галлюцинациями и неадекватным поведением, опасным для окружающих. Тут все ясно: такого больного надо лечить, по возможности изолировав. Но бывают именно отклонения, когда все упирается в толкование симптомов. Здесь очень тонкая грань, и лучше всего это выразил Владимир Высоцкий в строке “…подтвердят, что не душевно, а духовно я больной”. Вообще же человек, выпадающий из толпы, идущий не в ногу, в России всегда вызывал определенные подозрения – не псих ли?! А в коммунистические времена подобное даже поощрялось: очень уж пугали правителей люди талантливые и неординарные. От таких не знаешь, чего ожидать.

    ДЕПРЕССИЯ
    Впервые тяжелейшая депрессия накатила на Виталия, когда он учился уже на третьем курсе. Трудно сказать, что послужило причиной возникновения приступа. Скорее всего, сразу несколько событий. Во–первых, умерла бабушка, во–вторых, Виталий поругался со своим другом детства, в–третьих – здорово перенапрягся, сдавая ответственный экзамен. Другой бы на его месте просто напился бы до поросячьего визга, подрался бы с кем–нибудь, покрушил бы мебель и на следующее утро проснулся бы, как огурчик. В психологическом плане, разумеется. Но Виталий (редкий случай, когда можно сказать – “к сожалению”) спиртное терпеть не мог и водки не пил. Он замкнулся в себе, почти перестал общаться с окружающими, забросил учебу. Тут оставить бы человека в покое, глядишь, и оклемался бы, но вмешалась Ирина Георгиевна – тетка Виталия. Она заявила, что племянник безнадежно болен и место его в стационаре на улице Фурманова. После чего лично отвезла Виталия по указанному адресу и вдобавок наплела врачам такое, что те с “больным” даже разговаривать не стали – сунули в палату и назначили кучу уколов.

    “ПРОГРЕССИРУЮЩАЯ БОЛЕЗНЬ”
    Как тюрьма еще никого не сделала честным человеком, так психиатрическая клиника еще никого не сделала здоровым. Врачей можно понять: со скальпелем в мозг не полезешь, и из всех средств у них по-прежнему лишь депрессанты и антидепрессанты. Ну а уколы – штука такая… После курса аминозина никто не остается таким, каким был прежде, что-то в человеческой психике сдвигается…
    От депрессий Виталия, разумеется, вылечить не смогли. Они стали повторяться регулярно, из года в год, и каждый раз тетка отвозила племянника в “дурку”. Постепенно Виталий стал терять интерес к жизни, чудовищные дозы сильнодействующих лекарств временами превращали его в растение. В минуты просветлений он пытался бунтовать, но родственники и врачи тут же расценивали это как один из признаков прогрессирующей болезни.

    ОПЕКУНША
    А затем у Виталия умерла мать, и он остался единственным хозяином прекрасной двухкомнатной квартиры в ближнем Заволжье. Тут–то Ирина Георгиевна и поняла, что пришел ее звездный час. Она в лепешку разбилась, но уже через полгода официально считалась опекуном Виталия. А еще через месяц вызвала “карету” и, заявив, что племянник пытался покончить жизнь самоубийством (тот действительно пытался порезать вены, но, как он сам утверждает, в знак протеста, а вовсе не из желания покончить с собой), отправила его в дурдом, таким образом, всерьез и надолго оставшись полноправной хозяйкой двухкомнатной “сталинки”.

    РЕПРЕССИВНАЯ ПСИХИАТРИЯ… НАОБОРОТ
    С тех пор прошло более пяти лет. Виталий из сумасшедшего дома не выходил ни разу! Родные его просто не забирают оттуда, хотя сами врачи (!) в суде (сейчас в психиатрическую клинику определяют по решению суда) выступают на стороне Виталия, утверждая, что тот может нормально жить в социуме. Такая вот репрессивная психиатрия наоборот. Но наш закон, что дышло…
    В сущности, этому человеку помочь некому, а самое плохое, что и данная публикация в незавидной судьбе Виталия ничего не изменит. На то, что у его родственников проснется совесть, надежды никакой: двухкомнатная “сталинка” круче совести.

Михаил ВОЛКОВ


Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru