Архив номеров


Ужасающие нас смертники и смертницы, взрывающие дома, самолеты, скопления людей, не являются чем-то новым, необыкновенным. Все это уже было в прошлом.
    В начале ХХ века индивидуальный террор в наибольшей степени применяли социалисты-революционеры (эсеры), среди которых было немало женщин. После подавления восстания в декабре 1905 года власть принялась наводить порядок жесточайшим образом. Генерал-губернатор Петербурга Трепов приказывал: "Холостых залпов не давать, патронов не жалеть". К рабочим-дружинникам в Москве указывалось проявлять такое отношение: "Не подвергая задержанию, предавать смерти", "Пройти Пресню, истребляя всех, не арестовывая никого". Полковник Мин, командир лейб-гвардии Семеновского полка, издал приказ подчиненным: "Арестованных не иметь, пощады не давать". Будучи в Люберцах под Москвой, он произнес речь перед согнанными на площадь мужиками: "Если ораторы вернутся, убивайте их. Убивайте чем попало - топором, дубиной. Отвечать за это не будете. Если сами не сладите, известите семеновцев. Тогда мы опять сюда придем".
    Подобные меры поощрялись императорским двором. Полковник Мин получил чин генерал-майора в марте 1906 года, в апреле - денежную премию "с присовокуплением царского поцелуя". Однако ему, как увидим далее, помешали в получении царских поощрений.
    Эсеры-подпольщики, особенно их часть, называвшаяся максималистами, в долгу не оставалась. В том же 1906 году ими был совершен ряд терактов: 12 августа совершено покушение на Петра Столыпина, он уцелел; а ранее, 23 апреля, бросили бомбу в генерал-адъютанта Ф. Дубасова, тот тоже пока уцелел; 21 декабря убит генерал фон дер Лауниц, тамбовский генерал; 9 декабря в Твери убили генерал-адъютанта графа Игнатьева и много других важных лиц в других местах. Убивали и до 1906 года, и после - вплоть до революции 1917 года, когда убийства приобрели массовый характер.
    Питательной средой для террора являлась не только эсеро-большевистская идеология с народовольческой окраской на основе учения марксистов о диктатуре пролетариата. Историки указывают еще и на психопатологию тогдашнего общественного состояния, одной из разновидностей проявления которого стала тяга к самопожертвованию во имя гипотетического счастья народа. Наиболее чувствительными в этом отношении оказались женщины из интеллигентной среды, начиная с Софьи Перовской, Веры Засулич и их последовательниц. Их было много, особенно среди эсерок: Мария Селюк, Евстиния Рогозинникова, Вера Фигнер, Фрума Фрумкина, Татьяна Леонтьева, Софья Хренникова, Мария Спиридонова, Дора Бриллиант (по мужу Чиркова) и другие. Такой была и Зинаида Коноплянникова, именем которой названа одна из улиц Твери.
    В 1902 году жандармы взяли под наблюдение учительницу сельской школы в селе Гостилицы под Петергоформ: "...у Коноплянниковой имеется большое количество книг, в которых говорится, что Бога нет, а потому не может быть и земного царя, а кроме книг печатных, у Коноплянниковой есть и рукописные сочинения такого же рода". Была она родом из Саратова. Вскоре выяснили ее связь с тамошней динамитной мастерской, поэтому в середине сентября 1905 года ее арестовали. Через месяц выпустили, не найдя существенного компромата.
    Однако сыск продолжался, охранка работала. Одному из агентов удалось раздобыть клок разорванного письма Коноплянниковой, в котором были сведения о намерении уехать в столицу, чтобы "окончательно согласовать свою жизнь с идеей". Она давала понять, что если организация (то есть эсеры) не даст ей конкретного задания, то она сама по своему выбору и усмотрению совершит теракт.
    12 августа 1906 года группа эсеров взорвала дачу Столыпина, сам премьер уцелел. Коноплянникову это событие, видимо, подхлестнуло: она решила действовать.
    13 августа 1906 года на станции Новый Петергоф рано утром можно было видеть худощавую, смуглую, черноволосую женщину, без шляпы, в черном платье, поверх которого было надето серо-желтое пальто. В 8 часов 7 минут она подошла к экипажу, в котором сидел генерал-майор Мин с семьей - женой и дочерью, собиравшимися ехать то ли за город на дачу, то ли еще куда. Спокойно подойдя сзади, Коноплянникова в упор из браунинга сделала четыре выстрела в спину генералу, от которых тот сразу скончался. Террористку тут же схватили.
    26 августа в Петропавловской крепости при Трубецком бастионе состоялось заседание военно-окружного суда по делу З.В. Коноплянниковой. В два часа дня объявили приговор: повешение. 28 августа великий князь Николай Николаевич (у него генерал Мин был подчиненным) утвердил приговор, а в ночь с 28 на 29 августа Коноплянникову на специальном катере доставили в Шлиссельбург. Палач накинул петлю... и все, конец.
    Очевидец рассказывает: "До последней минуты она держала себя с полным самообладанием, последней своей воли не объявила, от напутствия священника отказалась. Выслушав приговор, она отстегнула от платья белый крахмальный воротничок, обнажила шею и дала связать себе руки. Палач быстро управился с нею. Потом, когда все было кончено, он обыскал казненную, достал из кармана ее платья яблоко и тут же, не отходя от виселицы, стал есть". У очевидца осталось ощущение, что она шла на смерть так, как идут на праздник (Ройзман, 1926). Впоследствии Владимир Ленин назвал убитого генерала Мина "дикой собакой", имея в виду его участие в подавлении декабрьского, 1905 года, восстания в Москве, а про таких, как Зинаида Коноплянникова, выразился в том духе, что подобные акты для дела революции бесполезны: еще более усиливают жестокости царской власти. Большевики пошли другим путем.


Борис ЕРШОВ


"Я отправил из Москвы с разным добром 973 подводы, в Калужские ворота на Можайск. Из Можайска пошел я Старой дорогой на Смоленск, становился не дошедши медынских и вяземских округ. Остановился на Куньем бору; речка течет из ночи на зимний восход, а имя той речки Маршевка, и потом я велел русским людям на Куньем бору сделать на суходоле каменную плотину, плотину глиною велел смазать, а в ней положил доску аспидную, и на ней написано, где что положено шедши из Москвы до Можайска".
    Так начинается текст кладовой записи, сделанной, по преданию, в Смутное время польским королем Сигизмундом (по другой версии - самозванцем Гришкой Отрепьевым). Оригинал этой записи, выполненный "на медной доске" на латинском и польском языках, по убеждению старых кладоискателей, находился в Варшаве, а тайно сделанный список с нее, переведенный на русский язык, был широко распространен в среде русских искателей сокровищ.
    В Смутное время было зарыто огромное количество кладов, что подтверждается многочисленными находками. Историческая основа преданий о "кладах Сигизмунда" связана с событиями 1609-1612 годов. Летом 1609 года король Сигизмунд III во главе 30-тысячного войска вступил в охваченные Смутой российские пределы.
    Однако на пути королевских войск встал Смоленск, у стен которого Сигизмунд застрял на целых полтора года. Только небольшой отряд гетмана Жолкевского, отделившись от основных сил, двинулся на Москву и разгромил в битве под Клушином армию Василия Шуйского.
    Поляки с согласия боярской Думы вступили в Москву, а вся Можайская дорога от Москвы до Смоленска контролировалась польскими гарнизонами. Короткий период согласия оккупантов с боярской верхушкой закончился Московским восстанием в марте 1611 года, которое было жестоко подавлено поляками, а сама Москва сожжена и разграблена. Поляки, по свидетельству Карамзина, "грабили казну царскую, взяли всю утварь наших древних венценосцев, их короны, жезлы, сосуды, одежды богатые, чтобы послать к Сигизмунду... сдирали с икон оклады, делили золото, серебро, жемчуг, камни и ткани драгоценные". Эти трофеи были зарыты на каком-то Никольском погосте.
    Запись на клады Сигизмунда была широко распространена среди кладоискателей. Она ходила по рукам в самых различных версиях. Неизменными оставались главные приметы: центром кладоносного района во всех вариантах записи является погост Николы Лапотного (Николы Лапотника, Николы Лапотникова и т.п.), около которого, остановившись в Куньем бору, якобы зарыл свои клады польский король:
    "Есть погост Николая Чудотворца, яже зовомый Никола Лапотный, и от него еще погост Святого мученика Георгия, в трех верстах расстоянием один от другого. У погоста Николая Чудотворца имеется речка Хворостянка, а другая Гремячка. В устье оного погоста третья речка Чернитинка из болота из черных местов..." Далее следует подробное расписывание кладов, положенных в округе: "У оного погоста положено сокровище..." В различных вариантах записи количество кладов колеблется от десяти до двадцати, причем масштабы кладов измеряются котлами и бочками золота и серебра. Закопав сокровища, по преданию, польский король приказал "находившихся тогда у него в плену российских людей всех мечом погубить, дабы о положенном его сокровище никому неизвестно было".
    Если внимательно вчитаться в кладовые записи, то можно легко заметить, что во всех случаях речь идет о реальной местности, в которой зарыт по крайней мере один реальный клад. Приметы этой местности следующие:
    Первое. Клад зарыт близ погоста Николая Чудотворца Лапотного, рядом с которым на расстоянии от трехсот сажен (около 630 метров) до семи верст (около 7,5 километра) находится другой погост, во имя Св. Георгия великомученика.
    Второе. Погост Николы Лапотного стоит на реке с названием Хворостянка (Хворостня, Хворосня, Хворость, Сорочка). Рядом протекает речка Хворостянка Малая (Гремячка), а поодаль третья речка - Чернавка (Чернитинка, Черновка). Все три речки берут свое начало близ погоста, а Чернавка к тому же вытекает из болота.
    Третье. В окрестностях погоста имеется ряд характерных примет: насыпной вал (плотина), суходольный луг, родник (колодезь), камни-валуны.
    Четвертое. Неподалеку от погоста расположена местность под названием Куний Бор, где находится пустошь Телепнево и через которую течет речка Маршевка. Здесь проходит или проходила большая проезжая дорога.
    Клад короля Сигизмунда ищут уже несколько столетий. Главной магистралью поисков всегда была Смоленская дорога, а погост Николы Лапотного искали то под Можайском, то под Гжатском, то под Вязьмой и Дорогобужем. Указывают и на окрестности тверского города Зубцова, в 10 верстах от которого, по Старицкой дороге, находились приметные места, схожие с теми, что упоминаются в кладовых записях.
    Многочисленные варианты кладовой записи указывают аналогичные места в Тверской, Костромской, Ярославской областях. Так что загадка погоста Николы Лапотного далеко не так однозначна, как это может показаться на первый взгляд, как, впрочем, и вопрос реальности таинственного клада. Время, возможно, покажет, существует ли легендарный клад Смутного времени на самом деле. Но если клад все же существует, то искать его, скорее всего, следует в Бельском или Зубцовском районах.


Михаил ДОМАШНЕВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru