Архив номеров

Валентина Славко В начале 1942 года дочь премьер-министра Великобритании Черчилля призвала женщин заменить мужчин в войсках ПВО. Сталин подхватил эту идею, и уже в начале апреля 42-го года начался женский призыв - первыми в войска ПВО были призваны женщины из Сталинграда.
    Славко Валентина Ивановна была призвана в 1942 году и направлена в 80-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион ПВО, который был сформирован в Ворошиловграде 2 августа 1941 года, а с 27 октября 1941 года передислоцирован на разъезд Ложки в подчинение Сталинградского дивизионного района ПВО. Дальше путь дивизиона проходил через Сталинград, Иловлю, Камышин, Воронеж, Тулу, Алексин, Украину, Молдавию, Румынию и Венгрию, где и встретил 9 мая 1945 года.
    - Мне тогда было только 17 лет. Мне бы еще учиться и учиться, а я - на передовую. И вот 6 апреля - военкомат, 7-го - медкомиссия, а 8-го в закрытых вагонах мы поехали к месту службы. Никто не знал, что нас ждет там.
    Командование дивизиона встретило нас в открытом поле при маленьком вокзальном разъезде Ложки. Тут же выстроили и пересчитали - призывниц было ровно 80. Несмотря на войну и тяжелое время, одеты мы были добротно, а вот с обувью, видно, не рассчитали. В поле только снег сошел, а мы в легких ботиночках и туфлях. Командование решило эту проблему просто - всем выдать сапоги с портянками. А на складе, как по заказу, только большие размеры. Так и выдавали на 36-й размер сапоги 42-го, а иногда даже больше.
    До дислокации нашего 80-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона было близко, только поле перейти. А легко ли это сделать, когда сапоги на 6-7 размеров больше ноги, а земля на поле еще раскисшая! Но настроение у всех было боевое, никто не жаловался.
    Так и дошли мы до штаба, где нас распределили по батареям. Я попала в 3-ю батарею санинструктором, но так как моя батарея только формировалась, то кроме меня там еще никого не было. "Мои" девушки прибыли с Урала только в мае. А до их прибытия меня временно прикрепили ко 2-й батарее.
    Нас распределили и разрешили устраиваться по землянкам. Землянки были построены при каждом орудии, пулемете или дальномере. Что это такое? Просто квадратная яма, ничем не обшитая внутри, стены - мокрая земля, вдоль стен идут земляные нары, покрытые досками и тюфяками с мокрой соломой из стогов. Кругом холод, сырость. Одеяла дали солдатские, старые и холодные, зато на тюфяках простыни и на соломенных подушках наволочки. Все это делалось наспех, так как девчат призвали скоропалительно.
    Распорядок дня был непривычный: в шесть часов подъем, полторы минуты на сборы и бегом из землянки на зарядку и умывание, ну а потом все остальное. Я с непривычки сразу же заболела. Горю огнем, еле на ногах стою от слабости, а признаться боюсь - вдруг домой отправят. Начала лечиться сама. Энергично делаю зарядку, умываюсь ледяной водой... Сама не пойму как, но через три дня стало легче.
    Мы каждый день учили устав, осваивали винтовку. Девочки, распределенные на орудия, мелкокалиберные пулеметы, прибор "ПУАЗО-2", дальномер, воздушную разведку, связь и рацию, изучали каждый свою материальную часть. Все они были образованные и толковые девчата, а главное - служить пришли по зову сердца, потому и технику освоили быстро. И справлялись не хуже мужчин.
    И вот мы оказались на передовой.
    Раскаты орудий и треск пулеметов был слышен и днем и ночью. Да и бомбили нас часто, ведь мы, зенитчики, для фашистов были первейшими врагами. Девушки дежурили у своих орудий круглосуточно и через каждые 6 часов менялись. И это в любую погоду, без скидок на пол и состояние здоровья. Особенно трудно было осенью. Дождей в 42-м было много, так что промокали на посту за время дежурства до нитки. В землянках круглосуточно топились печурки, где мы сушили свою одежду, как могли. И ни разу я не слышала от сослуживиц жалоб на тяжелую службу.
    Тяжелее всего было то, что часть наша была действующей, а это значит всегда "готовность №1", то есть мы не имели права расслабиться ни на минуту, спали вполглаза, ели второпях... И все время в земле, в грязи. Мне, санинструктору, было немного легче, чем остальным, но и для меня служба была нелегкой.
    Бомбили нас часто. Площадь, на которой располагалась батарея, невелика, потому попадание даже одной бомбы наносило нам существенный урон: ведь землянки от бомб не спасают. После бомбежки всегда есть раненые и убитые, разбитые орудия, пострадавшие землянки. И нет времени скорбеть о погибших, нужно срочно приводить батарею в боевую готовность: мне - отвозить раненых в ближайшую медсанчасть, остальным - окапываться заново.
    До конца 1944 года наш дивизион три раза почти целиком пополнялся новым составом. И только в 45-м году командование стало беречь части с женским составом.


Записала Мария САВКУН
    Фото из архива Валентины Славко


Дарья Свердлова Владимир Заболотный Люди, если они по-настоящему любят друг друга, испытывают потребность всегда быть вместе и никогда не разлучаться. Война же часто разлучала возлюбленных. Но, несмотря ни на что, они мечтали о встрече, строили планы на будущее, только иногда смерть нарушала эти планы и ставила на отношениях могильный крест.
    - У меня был парень, - вспоминает Дарья Борисовна Свердлова, - звали его Владимир Заболотный. Мы служили с ним в одной дивизии, только он при штабе работал, а я находилась на переднем крае в роте. Он кадровиком тогда был, хотел меня к себе в отдел взять. Но я считала, что должна быть на поле боя с ранеными солдатами.
    Так получилось, что Дарья Борисовна Свердлова осталась жива, несмотря на то, что всю войну воевала на переднем крае, а Владимир Заболотный погиб, хоть и служил в штабе дивизии, занимаясь в основном бумажной работой. Его убил немецкий снайпер, точно так, как и предсказывал сам Владимир незадолго до смерти. Снаряд был вложен в ствол немецкой пушки. Это случилось за три недели до победы под Гроссхольштайном, недалеко от Кенигсберга в Восточной Пруссии. В тот день 12 апреля 1945 года Владимир Заболотный поехал по заданию начальства на передовую фотографировать отличившихся в бою под Гроссхольштайном солдат. И немецкий снайпер на поле боя попал ему прямо в сердце.
     - Он так любил меня! - 80-летняя Дарья Борисовна плачет, вспоминая на память строчки из письма Владимира: "...Если бы это было в мирное время в условиях домашней жизни, я бы сыграл тебе на трубе все лучшее из своего репертуара" - это было самое первое письмо Владимира, написанное им из госпиталя. Так начинался их фронтовой роман в письмах.
    Они познакомились в 1941 году под Курском, в окружении немцев. Советские войска отступили. На поле боя остались только она, 15-летняя сандружинница, и шестеро нуждающихся в медицинской помощи солдат. Среди этих шестерых был и Владимир. Немцы все больше стягивали кольцо окружения. Оставаться на поле боя становилось опасно. Но она не бросила раненых.
     - Нашла какой-то дом, - вспоминает Дарья Борисовна, - перенесла в него раненых. Положила их на полати по два, по три человека. Раны обмыла, перевязала. Одежду постирала. Потом пошла по деревне собирать еду, кто какую давал - молоко, яйца. Я Владимира тогда сразу выделила. Он ранен был в руку и ногу. Ему шел тогда 21-й год. Он был очень красив. Настоящий интеллигент.
    Владимир тоже уделял мне внимание, говорил: "Это же надо какая девушка, вы посмотрите, она нам и раны перевязала, и поесть принесла". Через несколько дней за ранеными пришла машина и их направили в госпиталь. После госпиталя Владимир вернулся в дивизию, и пути его с Дорой пересекались теперь нечасто. Но именно в разлуке крепла их любовь. Полевая почта приходила нерегулярно, и они надолго теряли след друг друга:
    "Боже, какой счастливый день выдался вчера, - писал Владимир в письме от 11 июля 1943 года, - я получил два драгоценных письма и узнал о том, что наконец и мои письма дошли до тебя. Я понимаю, что тебе было очень тяжело, точно так же, как и мне в этот период томительного ожидания, и я решил, что твое молчание станет вечным для меня".
    Именно через разлуку, именно через тоску по любимой и боязнь ее потерять приходило осознание того, что значила для Владимира его девушка. "Жизни мне не будет без тебя, - писал Володя. - Твоя любовь пронзила мне сердце. Окончится война, и я найду тебя, где бы ты ни была, и сожму в тисках своих объятий. Я человек маленький, но умею искренне любить, ты в этом убедишься сама. Я остался совершенно один, и ты - мое счастье, мое единственное утешение".
    Любовь развивается по своим законам. Чувство Владимира окрепло настолько, что он не мог больше дожидаться конца войны. Ему нужно было видеть свою любимую возле себя здесь и сейчас. Ему казалось, что он нашел выход, договорившись о переводе Доры в штаб дивизии. Близился конец войны, и так или иначе они скоро встретились бы на Параде Победы. В любом случае у этой истории должен был быть счастливый конец. Но неожиданно их фронтовой роман закончился страшно и нелепо.
    - Мы стояли тогда под Кенигсбергом, а Владимир находился в 30 километрах от меня, в местечке Гроссхольштайн. В тот день из штаба дивизии приехал ординарец. Он сказал мне: "С Владимиром Макаровичем случилось несчастье. Вас срочно просят приехать". Я тут же собралась, приехала в штаб и увидела Володю, мертвого. Тут что-то со мной случилось: я кричу, плачу, меня отнимают от тела, дают нюхать нашатырный спирт. А потом мне стало плохо. Я упала и две недели не приходила в сознание. Мне уколы делали по три-четыре раза в день. Вернулась я домой ни живая ни мертвая. Ни о чем не думала. Только письмо Владимира у меня перед глазами стояло, написанное им 6 августа 1944 года: "А как все обещало мне быть счастливым! Какое прекрасное будущее ожидало меня! Жить, заниматься музыкой, любить и бесконечно быть преданным только тебе. Я прошу тебя, родной мой Дорчик, прости меня. Скоро меня не будет, мы должны будем проститься с тобой навсегда. В недалеком будущем тот снаряд будет вложен в ствол немецкой пушки, и разрыв его отнимет у меня мою душу и остановит сердце".
    Дарья Борисовна Свердлова вышла замуж. Сейчас она живет в Твери, ей 80 лет, у нее трое детей (две дочки и сын), пятеро внуков, четверо правнуков. Дарья Борисовна хорошая мать и бабушка. Помогает детям, участвует в воспитании внуков. Но внуки даже и не догадываются, что их бабушка до сих пор хранит письма своей первой любви, а некоторые из них даже помнит наизусть.


Нина ЯШИНА

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru