Архив номеров

Исторический кадр: Калининский мединститут
Если говорить о преподавателях Тверской медакадемии, которая 1 декабря отмечает 50-летие с момента своего основания на тверской земле, вряд ли найдется человек, которого будут уважать и ценить так же, как Галину Васильевну ХОМУЛЛО. С первых дней основания вуза она работает на кафедре биологии, которой многие годы заведует. Профессор, заслуженный работник высшей школы РФ Г.В. Хомулло стояла у истоков возрождения отечественной генетики, которой и служит по сей день. Галина Васильевна отмечает сразу два юбилея - 50 лет работы в ТГМА и юбилейный день рождения...
    
    - Галина Васильевна, расскажите, пожалуйста, коротко свою биографию.
    
- Я родилась в семье педагогов в Казахской ССР. Вскоре наша семья переехала в Барнаул, где я, собственно, выросла и окончила школу. В 1937 году произошло событие, которое резко изменило мою жизнь. Мой отец был репрессирован, несправедливо осужден по 58-й статье и сослан. Он работал экономистом-плановиком на меланжевом комбинате. Однажды его просто пригласили на беседу в НКВД, откуда он больше не вернулся. В 1960 году он был посмертно реабилитирован. В связи с этим и в школе, и в институте ко мне всегда относились, как к дочери врага народа. Поэтому меня не приняли ни в пионеры, ни в комсомол, я долгие годы не была членом партии. Когда настало время выбирать профессию, передо мной было два выбора. Музыкальная школа, которую я успешно окончила, давала мне направление в консерваторию, а родные уговорили поступать в медицинский. Вместе с подружкой мы поступили в медицинский институт в Алма-Ате. Училась я очень хорошо, но была в отличие от моих подружек лишена повышенной стипендии, мне никогда не начислялась и Сталинская стипендия, меня не рекомендовали в аспирантуру на кафедру биологии, заведовал которой мой учитель - профессор Анатолий Войткевич.
    - Я слышал, что ваша первая встреча с академиком Анатолием Войткевичем произошла при весьма любопытных обстоятельствах.
    
- Мы начинали учебный год в ноябре, поскольку в первой половине осени нас посылали работать в колхоз. И вот мы, новоиспеченные студенты-медики, поехали на уборку сахарной свеклы, а руководили нами наши преподаватели, которых мы еще в лицо не знали. Однажды к нам на поле подошел мужчина средних лет в фуфайке и клетчатой кепке. Он спросил, какой мы курс и что тут делаем. Мы объяснили ситуацию, а потом он поинтересовался, кто бригадир нашего "свекольного отряда". Им была я. Мужчина попросил меня назвать фамилию. И тут я, сама не зная, почему, как из пулемета прочеканила ему в ответ: "Моя фамилия Семипополамичеловековерсалафинтибиривириковская". Естественно, все студенты во главе с незнакомцем расхохотались. Спустя некоторое время я узнала, что человеком на колхозном поле был завкафедрой биологии А. Войткевич. Однажды он пришел на занятие в нашу группу и пожелал познакомиться со старостой, которой опять оказалась я. Мне пришлось встать, после чего Анатолий Анатольевич воскликнул: "Батюшки! Вы посмотрите, это же сама..." И он в точности повторил мой колхозный псевдоним, а затем пригласил посетить студенческое научное общество на кафедре, которым он сам и руководил. С тех самых пор биология стала смыслом моей жизни.
    - Почему биология? Клинические медицинские предметы показались вам неинтересными?
    
- Нет, в клинике я чувствовала себя довольно уверенно, не отставала от других студентов. Однако с самого первого курса никем другим, кроме биолога, я себя не представляла. Студенческое научное общество приоткрыло для меня множество тем для дальнейшего научного изучения, эти проблемы меня очень заинтересовали и потеснили интерес к другим предметам. Кстати, у профессора А. Войткевича была своеобразная традиция. Он ставил в те годы много опытов на лягушках, и всем, кто приходил заниматься в научный кружок, нужно было обязательно попробовать блюдо из лягушачьего мяса.
1954 год. Калининский мединститут. Г.В. Хомулло     - И вы тоже пробовали эти кулинарные блюда?
    
- Не просто пробовала, а в последующие годы поддерживала эту традицию. Дело в том, что правильно приготовленное блюдо из лягушачьего мяса ничем не отличалось от молодого цыпленка, жаренного в сухарях. Мы часто устраивали своеобразные лягушачьи пиры на кафедре. Спустя десятки лет, мне посчастливилось с делегацией ученых побывать в Париже, где я попробовала профессионально приготовленные французами блюда из лягушек. Замечу, что те лягушачьи яства, что мы готовили на кафедре в Алма-Ате, не уступали по вкусовым качествам французским.
    - Вы говорили, что благодаря "анамнезу жизни" вам преграждали путь в науку. Как решился вопрос с аспирантурой и почему вы переехали в Калинин после защиты кандидатской диссертации?
    
- Мой учитель А. Войткевич все-таки рекомендовал меня в аспирантуру на свою кафедру. Руководство вуза не решилось внести мою фамилию в список претендентов. Многочисленные ходатайства профессоров института долгое время не влияли на решение директора, но после рекомендательных писем членов Государственной экзаменационной комиссии меня все же зачислили в аспирантуру. Под руководством профессора А. Войткевича я защитила кандидатскую диссертацию и работала ассистентом кафедры биологии. Между прочим, среди моих учеников в первое послевоенное время был и известный в Твери хирург, народный врач СССР, экс-заведующий отделением в Областной больнице Василий Часовских. Вскоре наступил этап реэвакуации из Алма-Аты, ведущие педагоги стали уезжать из Казахстана. Политика была направлена на то, чтобы все ведущие посты занимали исключительно представители казахской национальности. От меня тоже пытались избавиться, прислали приказ о моем переводе в Караганду. Я ждала ребенка, и мы с мужем - аспирантом химического факультета Казахского университета - отказались ехать. Последовал приказ о моем увольнении из института. Я поехала в Москву и в Министерстве здравоохранения попыталась исправить беззаконное деяние со стороны руководства вуза. Ко мне отнеслись с пониманием и помогли восстановиться. Однако мы понимали, что ни нас, ни тем более нашего сына здесь ничего хорошего не ждет. Нам порекомендовали переехать в Калинин, где организовывался новый мединститут. Мы согласились, и меня рекомендовали на должность доцента кафедры биологии КГМИ.
    - Каковы первые впечатления от Калининского мединститута (вы ведь приехали незадолго до начала занятий у первых в истории вуза студентов)?
    
- Я приехала в Калинин 30 августа 1954 года. Институт находился в стадии переезда: в коридорах стояли нераспакованные вещи, аудитории еще не успели оборудовать. На первом этаже административного корпуса царила обстановка, созданная еще когда здесь находился штаб НКВД: в подвале сохранились камеры, на дверях висели номерные таблички, а на стенах оставались следы крови... Впечатление удручающее, но радушный прием руководства института заставил меня восхититься. Ректор института профессор Рафаил Гаврилов очень внимательно выслушал мою биографию и уверил, что в России уже давно живут и думают по законам, отличающимся от тех, что были в 37-м году. Меня очень приветливо встретил и завкафедрой биологии профессор Евграф Жуков, который сразу мне предоставил свободу действий и научного поиска. Диссертация моя была посвящена вопросам заживления ран кожи у животных в эксперименте, изучению этой темы я посвятила много времени и решила продолжить свою работу и в Калинине. Кафедра была немногочисленной - здесь работали три преподавателя и два аспиранта. Евграф Жуков через год вернулся в Ленинград, а приехавший сюда профессор Владимир Вагин не нашел соприкосновения своих зоологических научных взглядов с медициной и скоро тоже уехал. Поэтому в 1957 году меня назначили заведующей кафедрой биологии, которой я и руковожу по сей день. Мою научную тематику поддержали остальные сотрудники. В 1968 году я защитила докторскую диссертацию и стала вскоре профессором.
    - 1948 год стал переломным в истории отечественной генетики. Академик Трофим Лысенко запретил генетику как науку. Галина Васильевна, сегодня вы являетесь известным в России специалистом-генетиком. В те советские годы вам по крупицам подпольно приходилось спасать опальную науку...
    
- До 1948 года я изучала в аспирантуре и учила студентов классической генетике, которую и запретил однажды академик Т. Лысенко. Псевдонаучным взглядам Трофима Денисовича противоречили доказанные ранее и неоднократно проверенные генетические постулаты, поэтому-то науку запретили, а на генетиков, которыми и были все преподаватели биологии, начались гонения. Многих ведущих профессоров репрессировали, иных отстранили от научной деятельности. Лысенко во всеуслышание заявлял, например, что гены и хромосомы не являются наследственным материалом, а представляют собой просто живое вещество, которое легко можно вырастить в определенной среде. Результаты подобных абсурдных и антинаучных исследований публиковались в литературе, но никто не видел, как их проводят. Параллельно с этим в свет выходили монографии и учебники зарубежных генетиков, где в существовании и наследственном механизме работы хромосомного аппарата клеток уже никто не сомневался. Эти книги попадали в руки студентам, которые задавали много вопросов. Мы отлично понимали, что дальше так преподавать биологию невозможно. Поэтому в 1963 году на одном из совещаний заведующих кафедрами биологии вузов СССР мы организовали встречу с академиком Т. Лысенко для обсуждения этой ситуации. Трофим Денисович встретил нас в своем огромном кабинете. Он выглядел истощенным человеком, которого болезнь очень состарила. Он, внимательно выслушав выступления профессоров, хриплым и ослабленным голосом заявил, что по-прежнему не разделяет наши взгляды, и предложил изучать хромосомы исключительно как живое вещество. Биологи зацепились за предложение академика, но изучать наследственный материал стали совершенно с других научных позиций, основываясь на имеющихся уже генетических данных других стран. Преподаватели биологии сами сели за парты, поскольку за 30 лет запрета генетику среди преподавателей почти никто не знал. Потребовалось очень много времени советским ученым для того, чтобы достичь уровня западных стран и привнести что-то свое, новое в изучение генетических проблем человечества.
    - Чем занято ваше свободное от работы время?
    
- Самое ценное богатство нашей семьи - книги. У нас с мужем большая библиотека, которую мы собирали всю жизнь. Поэтому сегодня, если выдается свободная минута, я с удовольствием перечитываю книги и заново просматриваю альбомы репродукций картин музеев мира, где мне посчастливилось побывать. Если говорить о литературе, то предпочитаю классику западно-европейских и отечественных авторов, с большим удовольствием читаю старые детективы. А вообще я очень люблю классику, причем это касается не только литературы, но и музыки, и театра. Обожаю оперу и балет. За годы учебы и работы в мединституте, конечно, времени для музыкальных занятий на фортепиано у меня почти не было, но, тем не менее, я сегодня иногда сажусь за инструмент и играю для себя "Времена года" Чайковского или легендарные сонаты Баха.


Максим СТРАХОВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru