Архив номеров


Марина Леонидовна Трокель, разделив нелегкую долю многих русских женщин, одна воспитывала сына и искренне сочувствовала подругам, у которых не было детей. Димка рос спокойным, послушным ребенком.
    
    ДАЖЕ В САМЫЕ тяжелые времена мать из кожи лезла вон, чтобы в доме был достаток. В последние годы она организовала небольшой цех по производству колбасы, и хотя цех находился за несколько километров от их родного Вышнего Волочка, а работа отнимала много времени и сил, Марина Леонидовна, не жалея себя, обеспечивала благосостояние их маленькой семьи. И была уверена, что со временем их семейное предприятие окажется в надежных руках сына. Огорчало ее лишь то обстоятельство, что Дима не баловал ее своими школьными успехами, учился без видимой охоты и школу окончил в основном на тройки. "Переходный возраст", - успокаивала она себя и к проблеме отцов и детей, периодически возникающей в их семье, относилась философски. До тех пор, пока не узнала, что ее любимый Димка - наркоман. Что она при этом пережила, думается, объяснять не надо. И ругала, и лечила, и в цех к себе на работу устроила, чтобы был под присмотром и к делу приучался. Но ничего не помогло. С работы Марина Леонидовна вынуждена была сына уволить, слишком уж демонстративно он манкировал своими несложными обязанностями, вызывая открытое недовольство их небольшого коллектива. Когда в их доме стал появляться товарищ Димы Рома Лихвенко, она вначале обрадовалась. Мальчик был из известной в Вышнем Волочке семьи, и она вначале надеялась, что он сможет помочь ее сыну справиться со своим страшным диагнозом, больше похожим на приговор. Но из дома стали пропадать деньги, ценные вещи. Дошло до того, что свои немногочисленные золотые украшения - кольца, цепочка, сережки - она не снимала даже на ночь. А деньги прятала под сиденье стула, наивно думая, что сын их там не найдет.
    В тот день, 27 ноября прошлого года, Марина Леонидовна, придя домой, засела за документы и углубилась в работу. Дима был дома и чем-то занимался в своей комнате, потом вышел и стал просить деньги, так, "мелочевку", тысячи полторы рублей. Мать вспылила и, естественно, отказала. Сын выбежал из дома, хлопнув дверью, а она, смахнув с глаз слезы, вновь углубилась в работу.
    Ему нестерпимо хотелось уколоться. Встретив Романа, он узнал, что и друга одолевает то же желание, у обоих приближалась ломка. Они долго размышляли над привычным для наркоманов вопросом, где взять деньги? "Может быть, украдем их у моей матери?" - неуверенно предложил Дима. "Отпадает, - ответил Роман,- сразу догадается, кто украл". - "Что же, убить ее, что ли?" Недолго думая, друг равнодушно заметил: "Как скажешь, мне все равно. Только сразу предупреждаю, трезвый - не смогу". В эту минуту участь Марины Леонидовны была решена. А решили ее какие-то двадцать рублей, которые она сама, своими руками, дала сыну на мелкие расходы. На них друзья купили бутылку самогона и, распив ее, отправились к Диме домой. По дороге обсудили план действий: Роман должен был ударить Марину Леонидовну монтажкой, которая валялась в прихожей их дома. "А если она не сразу умрет?" - деловито поинтересовался он. "Тогда я ее задушу", - ответил любимый сын.
    Зайдя в дом с припрятанной под полой куртки монтажкой, ребята отправились в комнату Димы уточнить детали убийства. Когда перевалило за полночь, Роман вышел из комнаты. Марина Леонидовна, смотревшая телевизор, улыбнувшись своему убийце, спросила: "Что, Роман, уже уходишь?" Вместо ответа он со всей силы ударил ее монтажкой. Она упала с дивана, и тогда он нанес ей еще один удар. Когда Дима выскочил из своей комнаты, мать была еще жива. На залитом кровью лице были видны только глаза, и они смотрели на него с такой надеждой и любовью, что Димка не смог ударить ее приготовленной для этой цели гантелей. Он закрыл глаза и бросил ее в мать.
    Деньги (10 тысяч рублей), спрятанные матерью, он нашел быстро, потом стал снимать с нее украшения. С трудом сорвал кольца с безжизненной руки, потом снял сережки и цепочку. Оттер их от крови и сунул в карман. Тело матери друзья завернули в покрывало и закопали в подвале дома. "Могилу" заставили банками с соленьями и компотами, заботливо заготовленными покойницей на зиму. Тщательно замыли от крови пол и вышли на улицу. Купили наркотики и, вколов себе привычную дозу героина, разошлись по домам. Утром через подставных лиц сдали украшения в ломбард, а полученные за них 16535 рублей разделили по-братски.
    На следующий день в дом пришли сослуживцы матери, обеспокоенные ее отсутствием на работе. Заспанный Дима отдал им ключи от цеха и машины и объяснил, что вчера, когда он лег спать, мама была дома. Изобразив волнение любящего сына, он даже подал заявление об ее исчезновении. Шесть дней они пили и кололись. А когда чуть-чуть отступил наркотический дурман, Дима пришел в прокуратуру и сказал: "Я убил свою мать. Арестуйте меня". Затем он показал, где она лежит, и подробно рассказал детали преступления. Когда Марину Леонидовну вынимали из погреба, он не выдержал и выбежал из дома. Стоя рядом со следователем, он дрожащими губами шептал: "Что я натворил, что натворил...", а потом опасливо спросил: "Таких, как я, наверное, на зоне ждет еще один суд..."
    На следующий день, 4 декабря 2003 года, он отпорол змейку с куртки и, сделав из нее петлю, накинул себе на шею. Один конец змейки он закрепил за щит, прикрывающий батарею, другой зажал в руке. Когда дверь его камеры открыли, Дмитрий был мертв. Он сам вынес себе приговор, и сам привел его в исполнение. Ему было всего девятнадцать лет.
    Уголовное дело за номером 104084, возбужденное против Романа Алексеевича Лихвенко 1982 года рождения по статье 105, часть 2, пункт "Ж", слушалось в Тверском областном суде. И, хотя обвиняемый свою вину так и не признал, он был осужден на 13 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.


Светлана АВДЕЕВА


Некоторое время тому назад на страницах "Каравана" я рассказал о собственном расследовании, где и каким образом в Твери можно сбыть вещи, похищенные опойками из собственных семей. Но ведь реализовать "товар" необходимо не только бомжам и опустившимся до скотского уровня личностям. Для квартирных воров это не проблема - вместе с ними существуют в природе скупщики краденого. Но ведь не к ним же идут, в частности, расплодившиеся в последнее время похитители тех же сотовых телефонов. Определить, куда и кому сбывают похищенное преступники подобного рода, и собрался я на этот раз.
    
    КАК МНЕ пояснили в милиции, подобным промыслом чаще всего занимаются молодые люди - солидному вору такое, как говорится, себе дороже, ведь жертва когда-нибудь сможет опознать налетчика. Понятно, что на грабеж очень часто идут те, кому нужны деньги для очередной дозы наркотика.
    Консультировавший меня сотрудник милиции сразу же отверг мою кандидатуру на роль наркомана: "До вашего возраста люди, употребляющие наркотики, просто не доживают, да и на лице вашем нет ни малейшего следа ломки". Поэтому было решено обратиться за помощью к шестнадцатилетнему сыну знакомых Андрею, благо, его природная худоба и красные от чрезмерного сидения за компьютером глаза в сочетании с фиолетовыми (по той же причине) кругами под ними давали все основания заподозрить молодого человека в пристрастии к какому-то зелью.
    К операции мы готовились следующим образом. В небольшой полиэтиленовый пакетик положили пару золотых сережек ценой в восемьсот рублей (прошу запомнить эти цифры), а к мобильному телефону за шесть тысяч прикрепили карабинчик-вертушок, дабы создать иллюзию, что какое-то время тому назад этот телефон находился у кого-то на груди. На всякий случай (а вдруг нами заинтересуются правоохранительные органы) мы захватили все документы на "мобилу" и ярлычок от сережек, а также мой паспорт и редакционное удостоверение. Все торговые переговоры должен был вести Андрей, я же - находиться поблизости, чтобы слышать все эти переговоры, прикрыть напарника в случае обострения ситуации, а при появлении милиции предъявить все документы.
    Первый маршрут - на Трехсвятскую. Обитающие там цыгане нынче покупают не только золото. В этом мы убедились, как только Андрей поравнялся с кучкой смуглых горластых женщин. "Золото, мобильники", - сверкнула зубами одна из них. "Да вот труба есть". Андрей достает из кармана телефон. Дальше разговор напоминал торг из-за коня: "Тысячу дам". - "Да ты чего, он же как минимум четыре стоит, я лучше кому другому предложу". - "Да никто тебе такой цены не даст. Эй, молодой, подожди (это после того, как Андрей начал засовывать мобильник в карман), тысячу двести дам".
    Продавать чужой сотовый телефон в наши планы не входит, поэтому без особых объяснений ретируемся, сопровождаемые громкими выкриками на цыганском языке. Следующая точка находится недалеко от цыганского "клондайка". Ломбард. Рядом с окошком приемщика висит объявление, что бытовая техника без документов не принимается. Рядом - пост охраны. Первая мысль: ну вот тут-то нас и заметут. Дальнейшее изучение вывешенных документов успокаивает и избавляет от необходимости предлагать сотовый телефон: в списке предлагаемых для реализации вещей значатся видеомагнитофон и музыкальный центр - без документов, как записано в примечаниях.
    Приемщица требует паспорт. Андрей протягивает в окошко мой документ. На нем фотография пятидесятилетнего мужика с усами, но девушка, похоже, и не думает сличать ее с шестнадцатилетней физиономией предъявителя. "Триста рублей", - определяет она цену серьгам, стоящим в два с лишним раза дороже. Полагаю, наркоманов устроили бы и такие деньги, но мы должны вернуть сережки хозяйке, поэтому напарник отвечает, что подобная сумма его не устраивает и он поищет что-нибудь более выгодное.
    За день мы с Андреем обошли около дюжины различных ломбардов, комиссионных магазинов и скупок. Нас нигде не задержали, нигде даже не поинтересовались, откуда появились у молодого человека вещи, приобрести которые он вряд ли бы смог самостоятельно. И только лишь в одном из ломбардов поинтересовались, почему юноша представляет чужой паспорт, - пришлось появляться мне, говорить, что я отец сдатчика, а задержался потому, что курил у входа. Этим все и обошлось.
    Случались и курьезы. В одном из магазинов Заволжского района, покупающем и продающем подержанную бытовую технику, за мобильник предложили... семьсот рублей. Менеджер (или администратор - не знаю, как теперь называть эту категорию молодых людей, ведущих переговоры с клиентами) стоял на своей позиции, словно на последнем рубеже, не помогло даже то, что Андрей совершенно неожиданно для меня (в нашу легенду подобное не входило) извлек из куртки блок питания - не ворованный, дескать, телефон.
    Однако грустно все это. Как же собирается милиция бороться с похищениями мобильников, если сбыть их в нашем городе не проблема даже для совершенно зеленого юнца, если вам могут предложить вполне официально тот же магнитофон за четыреста (подчеркиваю это) рублей, то есть скупщики знают, что покупатель найдется даже на товар сомнительного происхождения? "Ты опаснее, чем вор, скупщик краденого..."


Михаил ДОМАШНЕВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru