Архив номеров


К нам в редакцию пришла Александра Андреевна Струнова. Пришла в слезах и, как говорится, в растрепанных чувствах. У нее были претензии ко мне как автору статьи "Улицы имени палачей" - в ней я не очень лестно отозвался о ее дяде, Константине Новикове. С собою Александра Андреевна принесла письмо, а также краеведческое исследование о Новикове, высказав пожелание увидеть все это на страницах "Каравана".
    
    ИЗВИНИТЕ меня, Александра Андреевна, что я в своей статье вольно или невольно оскорбил ваши родственные чувства к вашему дяде, чьим именем названа одна из улиц Твери, похороненному рядом с Императорским путевым дворцом. Вы пишете нам: "Я согласна, что была гражданская война, кровь лилась обоюдная, по обе стороны - народ. Согласна, если переименуют улицу и перенесут останки на кладбище. Но так очернить, так обозвать! Правильно ли это? Прошу написать о нем правду, и пусть каждый решает сам - каким он был".
    Извините меня, Александра Андреевна, и за то, что никак не могу согласиться с вами относительно необходимости публикации всего того текста, который вы принесли к нам в редакцию. Но вовсе не потому, что "правда глаза колет". Согласитесь, вряд ли может служить подтверждением "хорошести" вашего дяди тот факт, что А. Жданов подарил Косте свою гармонь. "Константин Потапович Новиков был исключительно хорошим парнем. Он поступил работать на Путиловский завод". Понимаю, вы вполне согласны с этими строками, написанными в свое время краеведом Тамарой Былинкиной. Но где же здесь та правда, на основании которой прочитавшие смогут решить, каким человеком был Константин Новиков?
    Извините меня, Александра Андреевна, и за то, что я вынужден писать, адресуя написанное, конечно же, в первую очередь вам, педагогу с сорокалетним стажем, очевидные вещи. Но в противном случае будет очень сложно выбраться из плена исторических стереотипов, которые внушают нам, будто правда всегда на стороне большевиков. Постараюсь избегать оценок личности Константина Новикова - полагаю и вы, и читатели нашей газеты смогут самостоятельно сделать выводы.
    Начнем с факта документально подтвержденного. В энциклопедическом справочнике "Тверская область" утверждается, что Константин Новиков "принимал участие в подавлении крестьянских вооруженных выступлений в Зубцовском и Осташковском уездах". Интересно, как можно себе представить этот процесс - вышел парень на село, поиграл на гармошке и крестьяне сложили оружие? Впрочем, о том, как пролетариат боролся с крестьянством, мы поговорим чуть позже. Сейчас же поговорим о тех сферах деятельности Константина Новикова, изучение которых и позволило мне, уважаемая Александра Андреевна, дать ему ту оценку, что так обидела вас.
    Борьба со спекуляцией. Прежде всего примем во внимание тот факт, что накануне революции Тверь была одним из тех российских центров, где концентрировался промышленный, торговый и банковский капитал. В городе оборачивалась солидная товарно-денежная масса. И вдруг в одночасье все рухнуло: национализация предприятий и банков разрушила экономические связи. Чтобы выжить, населению пришлось прибегать к товарообмену, к тому, что сейчас называют бартером: менять, скажем, карманные часы на муку, а шмат сала - на горсть гвоздей. Все это на официальном большевистском языке называлось спекуляцией. Из рукописи Т. Былинкиной: "Разруха, голод, но бывшие чиновники, лавочники, кулаки ловко наживались, расхищая и без того скудные запасы продовольствия и других товаров, и сбывали их на подпольном рынке по очень высоким ценам. Спекулянты действовали... по подсказке приезжавших в Тверь белогвардейских лазутчиков. Сотрудники К.П. Новикова выявляли злостных преступников, проводили реквизиции похищенных товаров и продовольствия и передавали все это в распоряжение городских и сельских Советов".
    Ну а теперь, если позволите, о голоде. В конце 1917 года по карточкам выдавались на человека три четверти фунта хлеба (речь идет только о хлебе, на другие продукты никаких карточек, талонов или купонов, как это потом завела советская власть, не было) - это, по сути, по нынешнему нарезному батону на человека. При этом в ту же самую пору товарные излишки хлеба в стране составляли более 500 миллионов пудов. Необходимо было одно: найти способ уговорить крестьян направить этот хлеб в города. За дело взялся наркомат продовольствия и лично товарищ Цюрупа. Идея была такая: везти на село промышленные товары в обмен на зерно. Увы, у большевиков ничего не вышло. Во-первых, так и не удалось выяснить, что же нужно крестьянству, и, во-вторых, довезти нужные товары до сел: комиссары и их подручные растащили даже те крохи, которые удалось собрать на национализированных предприятиях.
    В мае 1918 года Ленин подписал декрет Совнаркома о введении продовольственной диктатуры. Но вовсе не потому, что Ильича беспокоила судьба народа. Власть собиралась при помощи хлеба бороться с "враждебными элементами": когда есть возможность распределять продовольствие, то просто грех не воспользоваться ею - не давать даже сухарика и даже детям социально чуждых элементов. Прошу обратить внимание: продовольственная диктатура введена задолго до малейших намеков на урожай. Тем более что в 1918 году товарные излишки хлеба возросли до 655 миллионов пудов.
    Народ из городов устремляется на село. Пролетарская власть записывает наряду со спекулянтами в число своих злейших врагов и "мешочников". Для борьбы с ними 6 августа создаются заградительно-реквизиционные продотряды. Совнарком предоставил право создавать продотряды профсоюзным комитетам, уездным и городским Советам. В один из таких отрядов и попал, Александра Андреевна, ваш дядя. Прошу учесть: попал добровольно. Полагаю, при этом учли и то, что Константин имел опыт работы в губчека по отлову "спекулянтов" и опыт подавления вооруженных крестьянских выступлений. Добавлю: Константин Новиков был назначен комиссаром продотряда, то есть на него возлагалась ответственность воодушевлять тех, кто мог дрогнуть, отбирая последнее у крестьян.
    Теперь немного о Тамбовской губернии, куда поехал тверской отряд реквизировать хлеб. Ее население - 3,6 миллиона человек, из коих только 23 тысячи рабочих, в том числе 15 тысяч рабочих и служащих железных дорог. Самое главное, самое существенное - жители Тамбова и сами не заплывали от жира. 23 сентября 1917 года в Тамбове произошли волнения, вызванные нехваткой продовольствия. Так у кого же поехали отбирать хлеб тверитяне?
    Ответ идеологический: у кулаков. А если проще - у тех, кого классовое чутье определит как зажиточных. В селе Лавровка, куда прибыл отряд Новикова, вспыхнуло "кулацкое восстание". Обратите внимание, Александра Андреевна, началось оно после того, как бойцы продотряда полезли по закромам и амбарам. Краевед Былинкина пишет: "Озверевшие кулаки убили очень многих членов продовольственного отряда". Не из пулемета косили, не гранатами забрасывали - били вилами и кольями, то есть тем, что попадет под руку крестьянину. Вся деревня поднялась против грабителей, а отнюдь не какие-то мифические кулаки. Убили при этом и Костю Новикова. Остатки отряда разбежались кто куда. Второй комиссар отряда Баранов, переодевшись старухой, помчался за подмогой. Прибывшие красноармейцы поставили ультиматум: не выдадите зачинщиков - расстреляем все население села. Лично у меня не возникает ни малейшего сомнения: расстреляли бы точно так же, как убивали отобранных, выданных. Женщин, стариков... Очень многих.
    Вот, Александра Алексеевна, собственно говоря, и все. Вполне допускаю, что дядя ваш был в личной жизни, то есть в общении с односельчанами, с родственниками, очень хорошим человеком. Но он сам сделал свой выбор - за кем идти и против кого. А гармошка от Жданова... Что ж, музыку любят все: и палачи, и их жертвы.


Михаил ДОМАШНЕВ


(ЖУРНАЛИСТСКИЕ МЕМУАРЫ)

    Путешествую по Кавказу,
    Очарованный и немой,
    Я представить не мог ни разу,
    Как Россия была тюрьмой.
    Был я гостем у кабардинцев,
    Пил заздравную у грузин,
    Получал от армян гостинцы,
    Жил в черкесской семье как сын...
    
    ЭТИ СТРОКИ принадлежат журналисту из Лесного района Юрию Курсантову. Ими начиналась "Поэма любви и ненависти", которую он написал в годы войны. Произведение было опубликовано в районной газете "Лесной колхозник". Автор рискнул предложить свое детище редакции самого популярного в то время журнала "Новый мир". Неожиданно быстро пришел ответ из Москвы. Главный редактор журнала, поэт Алексей Сурков сообщал, что поэма принята к публикации и автору высылаются 850 рублей - 10 процентов гонорара в качестве аванса.
    В письме, однако, говорилось, что поэма требует некоторой доработки, Сурков просил сообщить: автор сам это сделает или доверит редакции. Курсантов пообещал внести правку сам. Но сначала надо было обмыть радостное известие. На обмывку ушел весь аванс. Автор просит издательство добавить предварительное вознаграждение. Просьбу удовлетворили - поступил перевод еще на 2500 рублей. Праздник продолжается. Но грядет тяжелое похмелье. Эпилепсия, уже давно мучавшая Юрия Павловича, обостряется. Больничная койка надолго выбивает из колеи журналиста-стихотворца. Мне приходится в редакции тянуть лямку за двоих - и за себя - литсотрудника, и за Юрия Павловича - ответственного секретаря. А он после госпитального курса снова устремляется на почту, отправляя послание в Москву с мольбой о материальной поддержке. И удивительное дело, издательство производит полный расчет с нетерпеливым автором, высылая ему остаток намеченного гонорара. А поэма? Она так и не появилась на страницах уважаемого издания. Автор не смог довести ее до журнальной кондиции. Не знаю, как развивались события вокруг произведения дальше (я уехал в Ленинград на учебу), однако через два десятилетия мне пришлось еще раз пережить перипетии, связанные с поэмой.
    Однажды в редакции "Смена" (я был тогда ее редактором) раздался телефонный звонок. Телефонистка сообщила, что на проводе Ярославль, просят к аппарату меня. Интересуюсь, кому понадобился и зачем. Оказалось, звонили из политотдела исправительной трудовой колонии. Вопрос ко мне был странный: знаком ли я с Курсантовым Ю.П. и могу ли я подтвердить, что "Поэма любви и ненависти" написана им. Из дальнейшего разговора выяснилось, что сокамерник Курсантова по фамилии Маяковский (говорил, что внебрачный сын великого поэта) выкрал у Юрия Павловича рукопись поэмы и выдает ее за свое произведение.
    Я, разумеется, рассказал все, что знал, и поинтересовался, за что сидит мой бывший коллега. Оказалось, он отбывал наказание за присвоение чужих наручных часов. Вот такая судьба у поэта и его поэмы.
    Мне вспомнились строки из нее, тронувшие мою душу еще при первом чтении:
    
    С кем-то всласть целовалась речка,
    Кудри пенистые разбросав,
    И звезда одинокой свечкой
    Догорала на небесах...
    

    Печально, но звезда поэта догорала совсем не на небесах...


Алексей ЕГОРОВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru