Архив номеров


С некоторых пор так у нас повелось: думаем одно, подразумеваем при этом другое, говорим третье, а делаем в итоге четвертое. Некоторые считают подобное лицемерие чуть ли не главной нашей национальной чертой. Но хотелось бы мне взглянуть, допустим, на англичан, если бы ими три четверти века правила некая группировка, проповедующая, что морально все, что идет на благо мировому коммунистическому движению, - что тогда стало бы с их религией, принципами, традициями?
    
    НА ТАКИЕ вот философские рассуждения меня подвигли воспоминания о той поре, когда главная и, по сути, единственная газета любой области называлась "Такая-то правда", словно существовала некая специфическая правда для каждого региона.
    Хочу сразу сказать: бесстыдного поголовного вранья не существовало даже в годы максимального застоя. Да, случилось и такое, когда ореол праведности зажигался над различными жуликами и прохиндеями. Но подобное случалось чрезвычайно редко, лишь в случаях особой необходимости. Да и зачем врать, если можно просто промолчать или выдать лишь какую-то ничтожную частицу правды.
    Известие о том, что застрелился один из руководителей КГБ, генерал Цвигун, облетело редакцию "Калининской правды" мгновенно. Журналисты - народ осведомленный, нам сразу стали известны обе версии его гибели. Первая: Семен Кузьмич узнал о своей тяжелой и неизлечимой болезни. Вторая: он имел неосторожность собрать досье о чудовищных хищениях, совершенных самым ближайшим окружением товарища Брежнева. Мы помнили также и то, что в годы войны наш редактор Иванов служил под началом Цвигуна, поддерживал дружеские контакты с ним и после. К нему-то мы и обратились: объясните, дескать, Павел Александрович, что произошло. Иванов временами бывал вспыльчив, однако такого гнева, который вызвал наш вопрос, не припоминали даже редакционные ветераны: вы - работники органа обкома КПСС - наслушались враждебных радиоголосов (никто об этом и не заикался), вы поддались на провокацию, тем более что, может быть, Цвигун и не застрелился вовсе, а умер своей смертью...
    Внятных разъяснений мы так и не дождались. В официальном некрологе: "скоропостижно скончался". В информационных бюллетенях, которые готовились для "служебного пользования" высших партийных чинов и поступали к нам в редакцию для изучения из обкома: "покончил с собой в результате депрессии". Как видите, оба варианта правдивы, но правды в них меньше процента.
    Еще одно воспоминание давней поры. Время от времени газета готовит тематические подборки, в которых дает слово руководителям отстающих предприятий: объясните, почему отстаете. Сложность подобного мероприятия заключалась в том, что перед журналистами ставили задачу снабдить подборку соответствующей цитатой генсека. А теперь представьте наше состояние: полоса готова, и цитата есть, но поменялся "неутомимый продолжатель" - партию и страну возглавил Константин Черненко, за весь срок своего руководства не выдавший ни одной умной мысли. А в ту пору в нашем распоряжении находилось лишь его надгробное слово на похоронах предшественника. Однако мы сделали это! Уверен, все члены клуба веселых и находчивых могли бы отдыхать, читая наше творение: препарированная речь Константина Устиновича повела трудовые коллективы Верхневолжья к новым свершениям.
    Каюсь, чуть было не клюнул на демагогию Михаила Сергеевича. Но ведь было же и такое - вступая в КПСС, люди писали в заявлениях: "Хочу находиться в рядах партии, умеющей признавать свои ошибки". Я ухватился за темы, которые долгое время находились под запретом - работая на областном радио, делал передачи об узниках советских концлагерей, предоставлял возможность высказаться людям с самыми разными политическими воззрениями. Отрезвление наступило достаточно быстро. Накануне очередного субботника взял интервью у пропагандиста (была такая партийная должность) в одной из достаточно крупных организаций. "Ленин на субботнике бревна носил, - говорил собеседник, - а нынешние руководители из кабинетов не вылезают". Сказанное пошло в эфир. Началось! Один из секретарей обкома обвинил меня в том, что я, будто бы при помощи монтажа, совершенно исказил слова пропагандиста. И это в ту пору, когда монтаж велся на самых примитивных станках, способных, пожалуй, только на то, чтобы почистить речь, убрать, скажем, слова-паразиты.
    Призыв гласности обернулся очередной "правдой для служебного пользования". Не знаю, может быть, партийных чиновников и интересовало, о чем думает и чем живет народ. Но самому народу знать об этом не позволялось. Началась травля журналистов, рискнувших хотя бы только попробовать иметь мнение, отличное от точки зрения обитателей восьмиэтажного здания на улице Советская. "Я не понимаю, почему в средствах массовой информации до сих пор работают такие журналисты...", - вопрошал на пленуме обкома один из ретивых вождиков, перечисляя далее пофамильно тех, кого следовало бы как минимум переквалифицировать в дворники. Горжусь до сих пор, что список этот открывается моей фамилией. И огромное спасибо тогдашнему председателю ТРК "Тверь" Борису Гуськову, что он не стал загонщиком в этой охоте, что угрозы так и остались угрозами. А у редактора "Тверской жизни" Валерия Кириллова такого прикрытия не было. После каждого всплеска интереса к своей персоне я обходился валидолом, Кириллова же с сердечным приступом увозила с работы "скорая помощь".
    Но особенно ярко тактика "двойных стандартов" проявилась в период подготовки референдума о судьбе "обновленного" СССР. Понятно, руководство КПСС мечтало сохранить свою безграничную власть на всем советском пространстве. Однако во многих национальных республиках было и иное мнение. Да и в Российской Федерации не было единства взглядов. Даже у нас в Твери проходили митинги, участники которых призывали голосовать против Союза. Журналисты областного радио добросовестно ходили и на эти мероприятия, и на собрания сторонников единения с грузинами и латышами. Но обком требовал только одного: никакого плюрализма, наш народ может голосовать исключительно за Союз. "Я не понимаю, существует ли на областном радио партийная организация", - строго вопрошал первый секретарь обкома Александр Ильенков. А я понял, что с партией, у которой существует "правда для служебного пользования", мне не по пути, о чем написал в соответствующем заявлении.
    Очень бы хотелось написать: "Наступили иные времена". Увы, год на календаре другой, а времена все те же. Да и может ли быть иначе? Только и дел, что перебрались в другие кресла вчерашние партийные чиновники, сняли со своих пиджаков комсомольские значки их младшие товарищи. Как и в прежние годы, наваливаются на прессу не секретари парткомов, правда, а олигархи. По-прежнему "настоятельно просят" принести для ознакомления материал перед публикацией руководители различного ранга. Исчезло, правда, напрочь малейшее желание наводить порядок в своем хозяйстве после газетных публикаций. А вот жажды поприжать "зарвавшихся писак" прибавилось. Конечно, теперь через суд и прокуратуру. Что ж, как говорится, и на том спасибо.


Михаил ДОМАШНЕВ


Стена этого знаменитого московского "дома на набережной", прославленного писателем Ю. Трифоновым, украшена многочисленными памятными знаками. Здесь жили выдающиеся деятели нашей страны, многие из которых в годы сталинских репрессий закончили жизненный путь врагами народа.
    Повезло нашему земляку Петру Николаевичу Поспелову. Он жил в этом доме и умер своей смертью. Смотрю я сегодня на бронзовый профиль Петра Николаевича и вспоминаю его живого.
    
    ПЕРВАЯ встреча с ним состоялась в Институте марксизма-ленинизма. Я приехал к нему в Москву как редактор-составитель юбилейного сборника за статьей, которую он подготовил по просьбе обкома партии.
    Признаюсь, я сильно волновался, переступая порог его кабинета: ведь предстояло рандеву с одним из влиятельнейших идеологов страны. Один только перечень его должностей и званий вызывал к нему особое уважение - главный редактор главной газеты страны "Правда", секретарь ЦК партии, кандидат в члены Президиума Центрального Комитета, академик, Герой Социалистического Труда.
    Хозяин кабинета, вопреки моим ожиданиям, оказался простым, располагающим к себе человеком. Он попросил секретаршу приготовить чай, усадил меня за заседательский стол, сам сел напротив и со словами "Давайте посмотрим, что у меня получилось" стал читать вслух написанную для сборника статью. Он часто прерывал чтение, чтобы посоветоваться со мной по отдельным положениям материала.
    Я был немало удивлен, что крупный ученый, человек с энциклопедической эрудицией и огромным редакторским опытом, совершенно искренне обращается ко мне за советом.
    Мне было приятно, что предложенный мною вариант заголовка "Октябрьская заря над Тверью" пришелся автору по нраву.
    Второй мой визит к знатному земляку был связан с подготовкой моего очерка о нем для сборника "Рядовые ленинской гвардии". Я был приглашен на квартиру.
    Петр Николаевич рано овдовел, супруга - врач по профессии - ушла из жизни в цветущем возрасте. Жил он с дочерью Наташей. За бутылкой сухого венгерского вина я с неослабным интересом слушал воспоминания о тверском периоде работы Петра Николаевича, его участии в революции, наиболее ярких страницах биографии.
    Много о весьма любопытных фактах узнал я от ветерана. "Однажды, - рассказывает Петр Николаевич, - в полночь в моем кабинете в редакции раздался телефонный звонок. Поднимаю трубку. Слышу голос: "Говорит Сталин..." За день, утомленный редакционной суетой, плохо соображаю, восклицаю: "Какой еще Сталин!" И вдруг до меня доходит истинный смысл сказанного. Нетрудно представить, в каком состоянии был я! К счастью, Иосиф Виссарионович незлобиво прокомментировал мою оплошность: "Совсем заработался товарищ Поспелов", - и перешел к деловому разговору.
    Петр Николаевич поведал еще одну историю, связанную с вождем. Когда был закончен труд над кратким курсом истории ВКПб (а его возглавляли П. Поспелов и Ем. Ярославский), Сталин пригласил их к себе на кремлевскую квартиру. Угощая авторов вином, он предупредил: "Осторожнее, этот напиток выдерживался 50 лет".
    Между прочим, на титуле вышедшей в свет истории ВКПб значилось: "Под редакцией комиссии ЦК ВКПб", а Петр Николаевич показывал мне предыдущий вариант, третий по счету, на котором указывалось: "Под редакцией Ем. Ярославского и П. Поспелова".
    Интересно, позднее авторство официально приписывали уже одному Сталину.
    Следующая моя встреча с Петром Николаевичем была связана с приездом его на юбилей газеты "Калининская правда". На вечере присутствовал и Константин Федин, отдыхавший в Карачарове. Два академика во Дворце приемов ВЦСПС, где проходило торжество, сидели рядом, и знаменитый писатель в своем тосте очень душевно говорил о Поспелове.
    После банкета Петр Николаевич возвратился в Калинин и ночевал в филиале гостиницы "Селигер" - трехкомнатной квартире, арендуемой обкомом в соседнем жилом доме. Я по совету начальства остался на ночлег вместе с высоким гостем. О многом говорили перед сном.
    Запомнился мне эпизод, рассказанный Петром Николаевичем о А.Ф. Горкине. Когда он занимал пост председателя Тверского губисполкома, ему на квартиру две крестьянки принесли три десятка яиц за оказанную помощь в решении одного житейского вопроса. Придя домой и узнав об этом, он возмутился и сразу же направился на почту, чтобы послать деньги в уплату по рыночной стоимости продукта. И этим дело не ограничилось. На другой день Александр Федорович собрал исполком и провел на нем решение об усилении работы по искоренению вредных пережитков прошлого. Не случайно Горкин многие годы возглавлял Верховный суд страны.
    Петр Николаевич посетил родной город Конаково, где начинал свою деятельность. Там он встречался с ветеранами, навестил родственников.
    Каждая встреча с выдающимся земляком была для меня памятной вехой жизни.


Алексей ЕГОРОВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru