Архив номеров


"Я прожила под землей три дня, вернее, проспала в гробу все это время!" - с дрожью в голосе говорила Людмила Викторовна, комкая в морщинистых ладошках цветастый платок.
    
О СЕМИДЕСЯТИЛЕТНЕЙ бабульке из глухой деревеньки Ильинское Нелидовского района в округе говорят уже неделю. Ровно столько прошло с тех пор, как пожилую женщину высвободили из могильного плена. Она провела 72 часа под двухметровой толщей земли и... осталась жива.
    "Правнуки будут мной гордиться, с того света как-никак возвратилась, - она улыбается широкой беззубой улыбкой и, глядя на нас внимательными серыми глазами, серьезно произносит, - вы, девчатки, не бойтесь, спрашивайте. Я все, что помню, расскажу..."
    Наша беседа с Людмилой Викторовной Мудровской происходит на лавочке перед ее ветхим домишкой. "Давайте на воздушке пообщаемся, - предлагает бабулька и передергивает плечами. - Я теперь надышаться никак не могу. А первую ночь после того, как сторож вместе с мужиками меня раскопал, вообще на лавочке просидела. Чего только ни передумала: и плакала, и Боженьку благодарила, что не дал мне умереть, и все вдыхала аромат дерев - благодать... На все теперь иначе гляжу, жизнь по-особому воспринимать стала..."
    - А как это, по-особому?
    
- А этого просто словами не скажешь, чувствовать надо! Я вот каждую травинку, росинку стараюсь запомнить. Сохранить в памяти. Вы не думайте, я хоть и дожила до 70 лет, но голос-то у меня не скрипучий, как у древней бабки. Верно? - получив наш положительный ответ, она утвердительно кивает головой и продолжает, - я, конечно, женщина в возрасте, но память у меня не худая... не поверите, я всех заезжих в лицо запоминаю. Нравятся мне люди. Как в Библии сказано, "люби ближнего, как самого себя..." Вот и меня народ не забыл, душу мою грешную спас...
    
    Она украдкой вытирает мокрые от слез щеки и внезапно начинает вспоминать события собственных похорон. (Звучит это шокирующе. - Прим. авт.)
    - Лежу я, значит, в гробу... Тело мое онемело, веки закрылись, но все слышу ясно. Про себя кричу: "Люди, вы что ж делаете! Это ж где такое видано, чтобы человека живым к червям отправляли..." А вокруг меня все слезами заливаются, детки мои родненькие причитают, внуки хнычут... Ужасть!
    - Людмила Викторовна, а вы не могли бы по порядку все вспомнить? Как же это дело до похорон дошло?
    
- Отчего же не могу?! Помню, в тот вечер посмотрела я новости и легла спать. Утром просыпаюсь, а глаза открыть не могу и рукой-ногой пошевелить тоже никак. Я женщина веселая, с чувством юмора все в порядке. Хотела дочке своей Ирине (она ко мне из Твери на лето с детишками приехала) крикнуть: "Все, мамке твоей капут пришел, не буду тебе на кухне мешать стряпать". Иришка, когда приезжает, все дела по хозяйству на себя взваливает. Мне ничего делать не разрешает. Батюшки святы, а язык меня не слушается. Ну я, значит, лежу и жду, пока ко мне внучатки или дочь подойдет. Только так подумала, как слышу из передней голос Ирины: "Мамуль, вставай, кушать будем". "Я про себя отвечаю ей: "Мне б с кровати встать да слово сказать! Глазоньки мои на мир не смотрят! А ты говоришь, кушать".
    Лежу, значит, дальше. Пытаюсь пошевелиться. Все пустое. Тут ко мне, слышу, внук подбегает, за руку как давай дергать: "Бабуля, вставай". Я про себя: "Уймись, окаянный. Не трепи меня..."
    Вдруг все потемнело, голоса дочери и детей стали звонкие-звонкие, а потом и вовсе пропали. Опять слышать я стала, когда меня обмывали... Я ведь поначалу и не поняла, куда это меня провожают. Грешным делом подумала, уж не в бане ли я! Тогда, спрашивается, зачем меня другие моют. Что я, безрукая, что ли? Только когда к речам их прислушалась, чуть с ума не сошла. Ой, про себя я их ругала. А больше всех досталось Степанычу!
    - А кто это?
    
- Это наш местный дохтор. Видать, смотрел меня и всем говорил, что я - покойник! Сейчас-то я знаю, что был у меня этот летар... легар... В общем, какой-то там сон.
    - Летаргический! - осторожно поправляем мы и ждем дальнейшего продолжения похоронной эпопеи.
    - Верно! Он самый, - оживляется бойкая старушка и вещает снова. - Мыли, мыли меня, мочалкой натирали. А сколько слов хороших я о себе услышала. У меня все внутри от счастья сжалось - на секунду, правда. И думать не думала, какая я ладная да пригожая, хорошая мать, добрая бабушка была, то есть и сейчас есть. Ну, вы поняли, а потом опять все темно стало. Голоса утихли.
    Опять пришла в себя уже в гробу. Слышу, свечки потрескивают, батюшка меня отпевает, а родня и соседки плачут. Я не на шутку перепугалась. Думаю, ну все, видать, судьба моя такая - живой к мертвякам идти. Лежу в гробу, "Отче наш" в уме читаю. А как меня все целовать в последний раз стали - вообще беда. Плачу я про себя, только слез моих не видать. Дочка возле гроба стоит, приговаривает: "Мамочка, открой свои ясные глазоньки. Милая ты наша, на кого же ты нас оставила". А я про себя, опять же, ей и отвечаю: "Да куда ж ваши-то глазоньки смотрят. Мать живую в гроб положили..."
    
    В этот момент из избушки выходит миловидная женщина. Ею оказывается дочь Ирина. Она присоединяется к нашему разговору.
    - До сих пор не могу поверить в это чудо! А ведь в день похорон все указывало на то, что не надо хоронить маму. Хотя я не суеверная. Гвозди гнулись, гроб долго заколотить не могли. Лампадки переставали гореть. Уже на кладбище один мужчина, который вместе с другими нес гроб, подвернул ногу - пошатнулся, задел другого, тот третьего - в общем, гроб упал на землю...
    - Хорошо, что в этот момент опять без сознания была. Не знала, не ведала, что они творят со мной, - поясняет Людмила Викторовна, глядя куда-то в сторону горизонта.
    - А когда, простите, вы под землей в гробу находились, ваше состояние было бессознательным?
    
- Ну как вам сказать... - горькой улыбкой ухмыляется бабушка. Я только один раз в себя пришла, страшно там, тихо-тихо так внутри. И нутром чувствую, что темно. Но глаза мои закрыты. Я поняла, что меня закопали живую. Ой, девоньки, не приведи Господь вам испытать такое. Воздуха мало, дышать практически нечем. А тишина такая, что, сдается, будто она сильней в тыщу раз, нежели самый громкий крик. Аж мурашки по коже бегают.
    - А как насчет реальных букашек?
    
- Нет, Бог отвел, не успели ко мне приползти. Я же ведь лежала и все к дочке Ирине обращалась: "Ирочка, ты должна почувствовать, кровь у нас одна течет! Спаси меня, вызволи, роднуля моя!"
    - Ну а вы как, почувствовали? - спрашиваем мы у дочки Иры.
    - А как же! Похоронили мы маму, а у меня на душе так неспокойно. Легла ночью, не спится мне. Под утро только заснула. Снится мне сон: стоит передо мной ангел. Крылья белоснежные. Я лицо-то его пытаюсь разглядеть - знакомое такое, до боли. Присмотрелась, а это мама, только молодая: "Что же это вы, Ира, живую меня похоронили. Не по-христиански это! Раскопайте, пока не поздно", - говорит она мне так жалостливо. Тут я и проснулась! Ко мне сынишка подбегает и говорит: "Мама, мне бабуля приснилась. Говорит, живую мы ее похоронили". Потом она ко мне еще две ночи во сне приходила. Все просила, чтобы ее откопали. А когда мама во сне сторожу кладбищенскому явилась, было решено проверить могилу.
    Делать это решили ночью. Я, муж мой и сторож. Быстро откопали...
    
    Тут в разговор опять вступает Людмила Викторовна:
    - А я по Божьей воле опять в сознание прихожу. Слышу, лопатками орудуют и голоса родные: сторожа, дочери и зятя. Не поверите, никогда в жизни так зятька не была рада слышать, как тогда, - шутит Мудровская и продолжает. - Голоса все ближе и ближе. А я боюсь опять сознание потерять. Тут крышку гроба уж открывают.
    Ирина, плача, продолжает: "Я, помню, в лицо ее глазами так и впилась. Нет, лежит, как мертвая. Тут сторож пульс стал прощупывать. Да как заорет: "Есть, говорит, бьется сердечко".
    - А я, наверное, от крика на секунду глаза и открыла, - вспоминает Мудровская. - Потом опять закрыла, но уже родные мои поняли, что я живая. Отнесли меня домой, я через пару часов в себя пришла. Ой, плакали мы и смеялись. И все наглядеться друг на друга не могли. А на кладбище я потом сходила, на крест свой могильный посмотрела. Возле него постояла немного и решила, что рано мне еще туда отправляться. А после всего пережитого, думаю, Господь мне еще полжизни подарит. Я заслужила!


Дарина АЛМАЗОВА
    Фото Татьяны ПОЛЕВОЙ


На Дону и в Поволжье ходит много легенд и преданий о сокровищах, спрятанных знаменитым атаманом. Говорят даже, что жив он до сих пор, поскольку в наказание за грехи обречен на вечные скитания, бродит в горах у Каспийского моря и охраняет сокровища свои несметные, а откроет их лишь тому, кто поможет ему искупить злодеяния и спокойно умереть. Но это лишь рассказы. Однако доподлинно известно, что после казни Степана в 1671 году по царскому указу была снаряжена экспедиция в район Жигулевских гор и Подонья.
    
Фролу Разину, брату Степана, было приказано показать, где спрятаны клады. Но Фрол лишь водил за нос царских слуг, таская их по ярам и урочищам. А в это время бывшая любовница атамана Алена-ватажница и его сподвижник есаул Лука Черепка перепрятали клады на новое место. Вскоре Фрола казнили, есаул погиб, а Алена тайно перебралась под Лодейное поле, в вотчину бывшего главного кормчего новгородской флотилии, шведа по происхождению, друга и советчика Степана, барона Аугюсте фон Роде. С собой она привезла все схемы и карты захоронений кладов. Однако, по всей видимости, барон не захотел делиться сокровищами и через некоторое время выдал Алену властям и сделался единственным владельцем бумаг, указывающих местоположение драгоценностей. Известно, что дочь барона со своим мужем, следуя картам, доставшимся от отца, пытались производить раскопки в том месте, где под землей якобы находилось тридцать погребов с сокровищами. Но раскопки велись неграмотно, земля обвалилась и скрыла место поисков, а сами кладоискатели были взяты под стражу.
    А вот праправнуку фон Роде, военному инженеру Петру Мятлеву, повезло больше. Руководствуясь все теми же картами и схемами, найденными в старых сундуках, он произвел раскопки вблизи знаменитого волжского утеса и обнаружил целую сеть подземных галерей. Но самих сокровищ он так и не увидел: вскоре Первая мировая война и революция прервали поиски, а потом и сам Мятлев умер. Но в 1983 году на этом месте действительно были найдены тайники с оружием и утварью XVII века.
    Очень интересной оказалась находка 1904 года в Царицыне. Вблизи одной из церквей провалилась земля, и в открывшемся подземелье были обнаружены гробы, наполненные персидским золотом. Оказалось, что это разинский тайник, соединенный подземным коридором с пристанью на Волге, куда причаливали корабли атамана, груженые добычей.
    Кроме того, есть свидетельства, что однажды во время боев под Сталинградом после налета бомбардировщиков осыпался берег Волги и в толще обрыва стал виден целый ряд старинных чугунных пушек, одну из которых удалось вскрыть, и внутри нее были обнаружены драгоценные украшения. К несчастью, берег в результате обстрела скоро сполз в реку, погребя под собой несметные сокровища, принадлежавшие, скорее всего, Разину. Действительно, в документах фон Роде есть упоминание о том, что атаман прятал драгоценности в старых, не годных более к боевым действиям пушках-"единорогах", вкапывая их в волжские берега.
    А народная молва рассказывает еще о нескольких кладах Степана. Так, по преданию, один клад спрятан возле села Шатроманы в Симбирской губернии. И якобы так велик он, что на эти деньги всю губернию можно сорок раз отстроить заново. Другой клад находится близ села Песковатовки в Царицынском уезде, причем говорят, что спрятан там в кургане целый корабль, доверху наполненный золотом, заведенный туда во время половодья сподвижником Степана Усом. Еще рассказывают про клад в Саратовской губернии, заложенный неподалеку от устья реки Большого Еруслана, под бугром Стеньки Разина или же под бугром Стенькина Шапка, где Степан станом стоял. А может быть, сокровища спрятаны там, где атаман пленников своих держал - в ущелье Дурман, или, по-другому, Стенькина Тюрьма, неподалеку от города Камышина. А еще говорят, что на Дону или на Волге есть Настина Гора - курган, где похоронил Степан свою возлюбленную и закопал там же сокровища несметные.
    В верховьях Волги Степан Разин, конечно, тоже бывал. Свидетельство тому - название центральной исторической набережной города Твери - набережной Степана Разина. Легенды о разинских кладах до сих пор сохранились в Кимрском районе. Достоверно известно, что прямым потомком Степана Разина является один тверской священник. Матерью его прапрапра... дедушки была та самая Алена-ватажница. После казни Стеньки всем, кто носил фамилию знаменитого разбойника, пришлось изменить ее написание и произношение, поэтому тверского батюшку зовут похоже, но не совсем так. Потомки Разина достаточно давно укоренились в нашей губернии. Знают ли они о самых сокровенных тайнах мятежного Стеньки?


Подготовил Евгений ПЕТРОВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru