Архив номеров


Черные блестящие глаза смотрят в упор на меня. Глаза в глаза. От их миндалевидной формы создается навязчивое впечатление, что смотрит кто-то древний и мудрый. Я погружаюсь в их бездонный манящий омут и, кажется, уже не в силах оторваться от какой-то зовущей и недоступной тайны. Кажется, вот-вот что-то пойму, но желанная вспышка осознания мгновенно ускользает от понимания. Толчок поезда резко возвращает в реальный мир. Придя в себя, я с удивлением осознаю, что все это время смотрела в глаза ребенка. Цыганского ребенка...
    
    ИЗДРЕВЛЕ цыгане считались самым загадочным народом, об истории которого нам , к сожалению, мало что известно. Даже ученые пишут свои монографии о происхождении цыган по легендам, услышанным от представителей этой национальности, да по летописям народов тех стран, где они время от времени появлялись. Это и понятно - они всегда в дороге. Когда-то цыгане колесили по всему свету, не считаясь с расстояниями, из Северной Америки - в Южную, из Средней Азии - в Европу и Австралию. Их можно было встретить везде.
    По воспоминаниям местных старожилов, в Твери цыгане были всегда: "Ну не те, конечно, что сейчас, но были. До войны в нашем городе таборы часто проезжали. Было очень ярко, романтично, повозок много было. Женщины красивые, все в монисто. Обычно на них сбегались смотреть. Раньше они не были ворами. Вот милостыню просили... Палатки у них желтые, красные были, кибитки, как в кино. Обычно они около железной дороги табор разбивали".
    У цыганского языка множество диалектов, азбуки же своей у них нет, поэтому они в основном пользуются алфавитом тех стран, где живут. Тем не менее, историю своего народа, пусть и с искажениями, цыгане стараются передавать из уст в уста, каждый знает, какого он рода-племени, чем занимались его предки, чем славились.
    Их нельзя не заметить. Это те, для кого закон не писан. Это хитрые лисы человечества, вынужденные веками выживать, не подстраиваясь под общепринятый уклад жизни. Их жизнь - это только их жизнь. Держась особняком, чужих они пускают неохотно (хотя, как говорится, исключения бывают всегда). Из их кажущейся на первый взгляд дикой и невозмутимой наглости высвечивается какая-то странная детская непосредственность и уверенность в собственной правоте. Подобное поведение у большинства людей вызывает моментальную агрессию, не скрою, было и у меня после ряда случаев, пока однажды я не решила внимательнее приглядеться. Случай представился как нельзя кстати...
    
    ВНЕЗАПНО решив на выходных отправиться в Вышний Волочек, я собрала сумку и уже через полчаса мирно ехала в полупустом вагоне электрички. Погода была чудесная, вид за окном умиротворял, и двухчасовая дорога, казалось, пролетит спокойно и незаметно. Однако не прошло и двадцати минут, как вагон внезапно заволновался. Мы подъезжали к одной из таких станций, что располагаются в лесной глуши, и то, что пассажиры увидели на перроне, похоже, их совсем не радовало.
    - Господи, целый табор, только бы не в наш вагон... Все-таки в наш. Какие они все грязные. Сейчас орать начнут. Уходить надо отсюда, с ними ехать невозможно.
    И народ друг за другом потянулся к выходу.
    Мне мое место нравилось и куда-то перемещаться совсем не хотелось. Поэтому я осталась. Уже через минуту в вагон вошли женщины в ярких платках, пестрых шароварах и балахонах, а множество маленьких грязных ребятишек волочили за собой огромные тюки, набитые, вероятно, одеждой и провизией. Последними зашли двое мужчин. Они, по всей видимости, и были за главных. Женщины быстро расселись куда придется, мужчины же устроились перед дверьми тамбура прямо на сваленных в одну кучу тюках. Мне повезло больше всего - напротив меня разместились шестеро детей мал-мала меньше...
    Тяжелый масленый взгляд, казалось, пытается проникнуть мне в душу. Первой не выдержала я и отвела глаза. Девочку, похоже, это ничуть не смутило, и она продолжала внимательно меня рассматривать. Признаюсь, чувствовала я себя достаточно неловко, и, чтобы как-то сгладить возникшую ситуацию, я тихо спросила:
    - Ты говоришь по-русски?
    Медленный кивок ее головы послужил мне ответом. И так как отступать от вопрошающих глаз было некуда, я решилась продолжить знакомство.
    - Как тебя зовут?
    - Зибо, - прошептала девочка, и вся нереальность ощущений дополнилась еще одним экзотическим всплеском. Вкатившись в наш разговор, это странное округлое имя, так не привычное нашему слуху, казалось, окончательно втолкнуло меня в этот чуждый, но такой манящий мир. Открыв свое имя, девочка несмело впустила меня туда и вдруг мгновенно осмелела.
    - А это мои братья и сестры: Таджихал, Мухурулисса, Гульрух, Шахло, Ситара и Дельноза. Мы родом из Узбекистана.
    - Теперь ясно. А то я вначале никак не могла понять, почему вы так отличаетесь от наших цыган.
    - Нет, мы не такие. Ваши очень грубые, всегда кричат, ругаются. Мы другие. Мы мусульмане. Наши женщины и мужчины тихие.
    Позже я узнала, что цыганских родов очень много, всех не перечислишь. Только в России цыгане по своему происхождению делятся на венгерских, молдавских, польских, а это более четырнадцати племен - ловари, ромунгры, сэрвы, кэлдэрары. А вот в Узбекистане и Таджикистане проживает достаточно обособленное племя - люли (с ними-то я как раз и разговаривала).
    - У себя дома мы на базаре работаем: пастель-мастель разные продаем. Только сейчас там у нас плохо, солдат в городе много, хлеба нет. Мы голодные были. Приехала милиция и говорит: "Уходите отсюда. Здесь можно только умирать".
    У нас там только бабушка осталась, но у нее глаза не смотрят, она не захотела уехать. Когда папа маленький был, говорит, все хорошо было, голодными не были, хлеб был. Он в армии у вас служил, читать и писать умеет и меня учит: "Вот так сделаешь, вот так. Держит мою руку и помогает мне".
    - А в школу что же ты не ходишь?
    - У нас девочки не ходят в школу, только мальчики. Девочки уборку делают, готовят, а мальчики все учатся. Так у нас положено. А вот Ситаре повезло. Ей сейчас 10 лет, а она два месяца в школу ходила. Но ей денег не хватило. Ее мама за эти два месяца все свое золото со свадьбы продала, а потом деньги кончились. У нас платят 100 рублей в день за то, чтобы читать-писать учиться. Дорого. Сто рублей у нас очень много, на хлеб нужно. И потом у нас девочек в 12-14 лет замуж отдают. Учиться времени нет.
    - Тебе сейчас 11 лет. Получается, и ты через год-другой замуж пойдешь?
    - Не знаю... Папа знает. Он все решает. И сюда приехать он тоже решил. К вам только мужчины приезжают, женщины и дети. Всех девочки большой оставят на домах. А всех мальчики большой едут работать, чтобы потом сережки, кольца, браслеты на свадьбу купить. У нас без этого нельзя. Такой обычай. А если у кого невесты нет, а уже взрослые, то едут к вам жену себе искать. А вот я, когда деньги заработаю, куплю сестре лак, помаду. Она меня просила. А у нас все это дорого стоит.
    - И как же вы деньги зарабатываете?
    - Да на дорогах сидим, просим - женщины, дети. Мужчины не сидят. Они смотрят за нами.
    Внезапно одна из сестер Зибо наклонилась к ней и, хитро на меня поглядывая, о чем-то прошептала ей на ухо.
    - Моя сестра говорит, вы добрая женщина, может, поможете?
    Опешив от такого поворота разговора, я судорожно полезла в карман, испытывая почему-то страшную неловкость за то, что сама не додумалась сделать это раньше. Достав то, что первым попалось в руку (повезло, что крупных денег у меня не было), и, отдав бумажку девочкам, я испытала мгновенное облегчение. Разговор был продолжен.
    - Мы сейчас из Москвы едем, четыре месяца там были. Мне там у вас больше всего метро понравилось, только сначала я плакала очень. У одной из наших женщин даже давление поднялось. Она дышала очень сильно. Все кричали: " Боюсь, боюсь!", - плакали, потому что первый раз такое видели. А сейчас мы в Ленинград едем. Я в Ленинграде не была, но все говорят, что там лучше.
    - А где же вы там живете? Где спите?
    - Всех выгоднее леса. У нас в Узбекистане есть только яблочные, лимонные, мандарины, бананки тоже есть, а таких, как у вас, дровянистых лесов нет. Вот там мы и живем. Правда, сейчас очень холодно, мы мерзнем. Видите, там, у окна, моя мама сидит. Она постирала белье в реке и, чтобы оно быстрее высохло, одела на себя. Да так и уснула. А утром мама встать не смогла. Вся распухла, и лицо черное было. Потом нам сказали, что это почки.
    Я посмотрела, куда указывала Зибо. У окна сидела женщина с землистым цветом лица и отрешенно смотрела сквозь людей. Быть может, она видела свой солнечный Узбекистан или просто очень устала, но силы, казалось, покинули ее, оставив в глазах лишь одно страдание.
    Из раздумий меня вывел голос Зибо:
    - А может, у вас что-нибудь покушать есть? А то мы сегодня ничего не ели...
    - Конечно, конечно, - машинально ответила я и достала то, что было в сумке. Пакет с пирожками и пачка с чипсами мгновенно разошлись между детьми, и они на время затихли.
    Я сидела в окружении этих грязных лохматых ребятишек, которые были счастливы куску пирога, и мне было как-то не по себе. Испокон веков цыгане по-особому относились к детям. Их до поры до времени стараются оберегать от всех жизненных сложностей. И если уж детей таскают с собой на такие расстояния, рискуя их здоровьем, то ситуация на самом деле несладкая.
    Толчок поезда заставил посмотреть в окно. Вдали сверкали купола Казанского монастыря. Два часа пролетели незаметно, мы подъезжали к Вышнему Волочку. И тут, быть может, понимая, что больше никогда в своей жизни я не увижу эту девочку, мне безумно захотелось что-то оставить о себе. Не обнаружив в сумке ничего подходящего, я уже было совсем отчаялась, когда внезапно меня осенило. Я сняла со своих волос яркую заколку и протянула девочке. Быть может, этим подарком я надеялась оставить с ней кусочек своей души. Не знаю. Но мне сразу стало легче. Зибо задумчиво смотрела на заколку и, когда я уже приготовилась к выходу, вдруг подняла глаза и попросила ручку с бумагой. Стараясь, она медленно вывела неровные буквы своего имени и протянула бумагу.
    - Это тебе. На память.
    Я вышла на перрон и в последний раз оглянулась. Чумазые детские лица прилипли к нескольким окнам. Они улыбались. Кто-то махал рукой. "Хаер, хаер, хаер..." - еще долго звучали у меня в ушах последние слова прощания, что на их языке означает "До свидания".


Ирина ТАРАСОВА

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru