Архив номеров

ДЕНЬ ПОБЕДЫ КТО ПЕРВЫМ ВОДРУЗИЛ ЗНАМЯ НАД РЕЙХСТАГОМ?

Известно кто: Егоров и Кантария. Русский и грузин. Об этом десятки лет писалось и говорилось, показывалось в фильмах и говорилось по радио. Однако это не совсем так. А точнее - совсем не так.       Всю правду о Великой Отечественной войне нам не узнать никогда. Тому есть множество причин, среди которых бюрократические, субъективные, идеологические и прочие, унаследованные от того строя, составной частью которого была коммунистическая идеология, про которую Василь Быков сказал еще в 1995 году: "В ней воспитывалось сознание большинства наших уважаемых ветеранов, и ныне столь охочих воспитывать молодое поколение в духе патриотизма". Частный случай - история с водружением Красного Знамени над Рейхстагом.
      В ноябре 1961 года на закрытом совещании в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС бывший член Военного Совета 1-го Белорусского фронта, генерал-лейтенант Константин Телегин с горечью говорил, что информация для широких масс о водружении Знамени Победы "приняла уродливый характер".
      30 апреля 1945 года. Последний штурм, последняя кровь, последние жертвы, последние подвиги. В 3-й ударной армии, штурмовавшей центр Берлина, было 9 дивизий, и для каждой из них изготовили знамя, каждое пронумеровали. Первым к Рейхстагу прорвался 1-й батальон капитана Неустроева 756-го стрелкового полка Зинченко 150-й дивизии генерал-майора Шатилова. Капитан Неустроев во главе 2-й роты решил поставить вместо новичка, выпускника училища Антонова своего замполита, лейтенанта Алексея Береста, отважного и уважаемого солдатами ветерана.
      Первыми ворвались в Рейхстаг Берест со 2-й ротой и старший сержант Съянов с 1-й ротой. А самым первым с флагом на ступени здания вбежал рядовой Петр Пятницкий, но его достала пуля, он рухнул, флаг подхватил и привязал к колонке другой рядовой - Петр Щербина.
      Ни Егорова, ни Кантарии среди них не было.
      К вечеру 30 апреля выяснилось, что прикрепили не то знамя. Надо было водрузить не флаг 1-й роты, а пронумерованное под №5 знамя Военного Совета. Полковник Зинченко потребовал исправить положение Бересту. Тот берет около десятка автоматчиков и уходит. Завязался бой. Лестница на крышу разрушена, Берест и еще два солдата образовали живую "лестницу" (в самом низу - могучий Берест) и таким способом вышли на крышу. Знамя установили на бронзовой конной скульптуре на фронтоне главного подъезда.
      Лейтенант Алексей Берест был представлен к званию Героя, но вместо Золотой Звезды получил орден Красного Знамени. После войны ни Егоров, ни Кантария нигде никогда имя Береста не упоминали, им это "рекомендовали".
      Тот же Телегин, но уже в 1966 году встретился с Неустроевым. Выпили, разговорились.
      "Жуков виноват, - говорил Телегин, - он к нашему брату, к политработникам, относился не очень... Прочел фамилию Береста: "Еще один политработник!" - и вычеркнул из списка, представленных к Герою".
      У Береста характер был такой: говорил, что думал, поступал, как считал нужным, а таких не любят. В мирной жизни он многое пережил, даже тюрьму и лагеря из-за растраты денег не по своей вине. А погиб он в 1970-м году под поездом, спасая от гибели маленькую девочку. Было ему 49 лет (подробнее см. "Известия" от 5 мая 1995 г.).
      Но и Алексей Берест не единственный, кто первым водрузил флаг. "Комсомольская правда" от 5 мая 1945 года и от 30 апреля 1964 года писала о Григории Булатове, водрузившем штурмовой флаг над входом в Рейхстаг за полдня до Егорова и Кантарии. Было ему тогда 19 лет, и особой солидности в нем не замечалось.
      В шеститомной "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг.", вышедшей в 60-х годах ХХ века, в 5-м томе, на странице 283 читаем: "В 18 часов 30 апреля под прикрытием артиллерийского огня советские воины с криками "ура!" дружно бросились на врага... Атака получилась массовой и стремительной - и противник не смог сдержать порыва наступающих. Мгновенно, как маки, заалели на здании различные по форме и величине красные флаги. Их было так много, как цветов в саду". Приводятся и фамилии А.П. Береста, Г.П. Булатова и других рядовых и сержантов разных атакующих частей. И все это было до Егорова и Кантарии, водрузивших знамя 1 мая.
      ...А Григорий Булатов работал на фанерном комбинате в Кировской области, получил судимость, освобожден по ходатайству Жукова, потом запил, а затем таинственным образом покончил с собой. Ну а как его принимал Сталин, как люди Берии подстроили ему первую судимость, как был в лагерях - об этом хорошо рассказано в "Независимой газете" от 26 января 1999 года.
      ...Нет, всю правду о жестокой войне нам никогда не узнать.

Борис ЕРШОВ

ИСТИННО НАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК

Если спросить простого русского человека, какие праздники он отмечает от души, наверное, в тройке лидеров будут Новый год, Пасха и День Победы.       Кому приписывали Победу в Великой Отечественной войне? Сталину, Хрущеву, Брежневу, военным советам, политотделам, комиссарам, замполитам, политрукам. Но не солдату, сержанту, лейтенанту и, тем более, не рабочему на заводе и колхознику на селе. И сто раз "тем более" не зеку в ГУЛАГе, ученому в "шарашке".
      Зададимся вопросом: победили бы мы фашизм, если бы простой народ кожей, нутром своим не почуял реальную опасность своего физического уничтожения? Большевизм был тоже историческим врагом, но его можно было перебороть, переболеть, ассимилировать, что и произошло к 90-м годам. Однако чужого захватчика, поставившего своей целью очистить всю территорию коренной Руси - России - от "недочеловеков", пережить было невозможно. И тогда наш народ поставил на кон всё, что имел. И победил. Но такой большой ценой, что и сейчас чувствует это.
      Вот почему на генном, бессознательном уровне простой человек, невоевавший, лишь по рассказам дедов и отцов представляющий трудную Победу, считает этот праздник своим. Это - святой день.

В АПРЕЛЕ И МАЕ 42-ГО...

20 апреля 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о приостановке наступательных действий Калининского и Западного фронтов и о переходе их войск к обороне.       
      КАК в этом случае говорили и писали - на фронте установилось относительное затишье. Обе стороны начали подготовку к предстоящим летним боям. На образовавшемся Ржевско-Вяземском выступе в 170-250 километрах от Москвы немцы начали создавать глубоко эшелонированную оборону, зарываясь в землю, предполагая превратить выступ в трамплин "для прыжка" на Москву. "Перед фронтом 30А немцы соорудили по переднему краю на видимую глубину более 500 дотов и блиндажей, 7 км противотанковых рвов, 3,5 км лесных завалов... Каждый населенный пункт был превращен в самостоятельный узел обороны с дотами и железными колпаками, траншеями и ходами сообщения. Перед передним краем в 10-20 метрах устанавливались сплошные проволочные заграждения в несколько рядов. Каждый холм, каждая лощина, каждый перелесок нейтральной полосы были пристреляны вражеской артиллерией" ("История Ржева. Очерки по истории Ржевской земли". Коллектив авторов, Ржев, 2000). И так - везде. Дома колхозников вкапывались в землю, немцы в них обживались основательно, готовясь отразить неминуемое наступление наших войск на выступ.
      Они не ошиблись в своих ожиданиях. Впоследствии Г.К. Жуков вспоминал, что И.В. Сталин более всего опасался за московское направление, на котором противник сосредоточил более 70 дивизий. "Я считал, - писал Жуков, - что на западном направлении нам нужно обязательно в начале лета разгромить ржевско-вяземскую группировку, где немецкие войска удерживали обширный плацдарм и имели крупные силы".
      Затишье было действительно относительным: в тылу противника продолжали вести бои войска 39А и 11 кавкорпуса Калининского фронта при взаимодействии с еще немногочисленными партизанскими отрядами. Части 39А испытывали неимоверные трудности, "так как снабжение боеприпасами и продовольствием с помощью транспортной авиации и через "нелидовский коридор" не могло обеспечить даже самых минимальных потребностей армии" ("История Ржева"). Немцы вынуждены были держать против 39А второй фронт, а генерал Модель, командующий 9А, готовил операцию "Зейдлиц" по разгрому 39А. Однако 23 мая 1942 года он был ранен в самолете над лесом юго-западнее Ржева - его обстреляли партизаны. Летчик тоже был ранен, но сумел посадить самолет в Белом. Генералу срочно сделали переливание крови, отправив на лечение в Германию.
      Наши войска тоже пополнялись людьми, техникой, вооружением, шли работы по укреплению занятых позиций, по разведке врага. Настоящим бичом, по словам Гудериана, становилась партизанская война, сильно влияя на моральный дух немецких солдат. 18 апреля в Калинине сформировали партизанский отряд "За родную землю" и переправили его в тыл врага, люди сдавали деньги и вещи в пользу Красной Армии, участвовали в оборонительных работах в западных районах. На всякий случай строились оборонительные сооружения в Калинине, на его окраинах, однако из доклада начальника управления НКВД Д. Токарева следовало, что состояние сооружений было неудовлетворительным, работа к 27 апреля осталась незаконченной, "несмотря на актуальность ее значения". В те месяцы никто заранее не мог предугадать развития событий на фронте - немцы снова могли рвануть к городу.
      Постепенно восстанавливались фабрики, особенно текстильные, на селе - колхозы. Помощь приходила из глубины СССР, в частности, из Хакассии: присылали семена, сельхозинвентарь, привозили лошадей. К концу мая в большинстве колхозов Калининской области завершили весенний сев. Жизнь продолжалась, и мало кто знал, что летом под Ржевом развернутся кровавые ожесточенные бои, прозванные по обе стороны линии фронта "мясорубкой".

ТРЕТЬЯ КНИГА ВОЕННОГО ЖУРНАЛИСТА

В преддверии Дня Победы в Твери, в областном книжно-журнальном издательстве с названием "О том, что видел, пережил, с кем встречался", вышла в свет небольшая книга воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны, журналиста дивизионных газет 133-й и 237-й стрелковых дивизий, полковника в отставке Григория Самойловича КАЦА.       
      В октябре-ноябре 1941 года под Калинином, у деревень Старое и Новое Каликино, Брянцево, Николо-Малица, Поддубки, Марьино, Медное, шли ожесточенные бои 133 СД с немецкими частями, стремившимися взять Торжок. Сибиряки нанесли фашистам поражение, заставив отступить их в городские окраины. Участником этих событий был и военный журналист Григорий Кац.
      Мало кто из нынешних людей знает, что у Поддубок, возле Медного, в октябре 1941 года разгорелся бой между батареей старшего сержанта Петра Баринова из 133 СД и немецкими танками. После первой танковой атаки и залпов орудий Баринова два танка загорелись и еще один задымил. Началась новая атака. "В том же порядке: впереди - танки, за ними - автомашины. От орудийных залпов загорелись еще три танка. Четвертый, подойдя на близкое расстояние к орудию, на миг остановился. Наши ребята забросали его бутылками с горючей смесью, но, даже пылая в огне, он все же раздавил орудие Остапенко. Два человека не успели отскочить от орудия. Танк, как разъяренный зверь, метнулся в сторону и взорвался. Бой снова стих", - пишет в книге журналист. - Осталось нас семь человек. Подсчитал все наши ресурсы. Вести бой дальше нет возможности. Снарядов - не более 50 штук".
      "И снова атака немецких танков, снова дуэль - кто кого. Орудие (оно осталось одно - Прим. авт.) от непрерывного огня накалилось до красноты, а гитлеровцы продолжали наседать еще яростнее. Весь участок боя был в дыму, гари, пыли. Бойцов трудно было узнать, на лицах пот, грязь".
      Такова была смертельная работа наших солдат в трудный, очень тяжелый и трудный 1941 год. Даже журналистам нередко приходилось брать в руки автомат или винтовку и участвовать в отражениях атак. Но главным их оружием было печатное слово "дивизионок". Может быть, поэтому язык фронтовых газет, а теперь и книг их воспоминаний краток, как команда, без излишних эмоций и литературных выкрутасов. В качестве классики в этом роде повествований упомянем "Волоколамское шоссе" Александра Бека. Стиль книг Григория Каца чем-то напоминает стиль Бека, но, естественно, у него своя особенность.
      Григорий Кац, калининский журналист, выпустил уже три книги воспоминаний. Первая, изданная в 1977 году, рассказывает о событиях 1941 года под Калинином более подробно, чем в упомянутой здесь третьей книге.
      Вторая книга "Далекое - близкое" (1999) - стала своеобразным дополнением первой. И вот третья, вобравшая в себя еще не опубликованные записи из фронтовых блокнотов.
      Судьба распорядилась так, что Григорий Самойлович родился 1 мая. Сейчас ему стукнуло 89 лет, но и на девятом десятке душа его остается неугомонной, в его планах издание других воспоминаний журналиста, побывавшего во многих местах СССР, повидавшего множество замечательных людей, ставшего свидетелем многих ярких событий.
      Ну а военные воспоминания - это память особого рода. Это не забывается и через 60 лет. Много книг написано о Великой Отечественной, и все равно их мало, чтобы до конца понять то, что сделали наш солдат и младший командир, защитившие народы СССР от порабощения иноземцами.
      Хорошо, что ветераны дарят нам свои воспоминания.

Полосу подготовил Борис ЕРШОВ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru