Архив номеров

НЕОЧЕВИДНОЕ-ВЕРОЯТНОЕ КЛАД ИЗ ЭРМИТАЖА УТОНУЛ В ПЕНОВСКИХ БОЛОТАХ!

КЛАДОИСКАТЕЛЬСТВО - занятие весьма увлекательное, хоть и неблагодарное. Запрятанные в укромных уголках сокровища, конечно же, существуют, однако вовсе не спешат оказаться в руках авантюристов, устремившихся на их поиски, да и сведения о местонахождении кладов чаще всего ошибочны. Нередко достовернейшая на первый взгляд информация о набитых золотом сундуках и кувшинах на поверку оказывается плодом измышлений какого-нибудь шутника-афериста, решившего маленько подзаработать на наивности простаков, начитавшихся в детстве сказок и свято верящих в чудеса. И тем не менее, иногда выясняется, что слухи о временно канувших в небытие "алмазах пламенных" - отнюдь не бред и имеют под собой вполне устойчивую почву. Только вот, поди угадай, стоит ли им верить, ежели не имеется в наличии ни свидетелей, ни документов, способных подтвердить правдивость такой, к примеру, истории...
      
      ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, что Сергей Васильевич Блинов, встретивший войну шестнадцатилетним подростком, был угнан оккупантами из родного Пено Калининской области в проклятую неметчину. Вообще-то широко развернуть программу по переброске дармовой рабсилы на территорию третьего рейха немцы на Калининщине не успели по причине скорого отступления, однако Сергею не повезло - в ноябре сорок первого он на базаре угодил под облаву и оказался в списках первой (и, кажется, единственной) партии невольников, отправляемой на сельхозработы в Восточную Пруссию. Работягой он, по мнению арендовавшего его бауэра, был никудышным, вдобавок неоднократно подавался в бега и, в конце концов, добегался - свое совершеннолетие весной сорок третьего Сергей отметил в концентрационном лагере Штутгоф, там же, в Восточной Пруссии, и расположенном. Штутгоф являлся не совсем обычным концлагерем - фактически это была в точности такая же, как и Освенцим с Бухенвальдом, фабрика, где одна часть заключенных по новейшей германской технологии перерабатывала другую часть узников на мыло, волосяные матрасы, калийное удобрение и всякие перчатки с абажурами из натуральной человеческой кожи. На сей раз Сергею повезло, и он попал в число тех, кто перерабатывает, хотя перспектива превратиться в сырье для производства маячила здесь перед глазами любого и каждого. Работал в цехах целый интернационал, Сергей, само собой, прибился к русским ребятам, преимущественно военнопленным. С одним из них, бывшим военлетом Юрой, он сошелся довольно близко и однажды, узнав, что Сергей родом из Пено, тот ему о своем последнем полете и рассказал.
      
      ВОЕВАЛ Юра (фамилию его Сергей не запомнил, зато хорошо запомнил лагерный номер, в точности совпадавший с датой Сергеева рождения - 22.03.25) на Ленинградском фронте, был бортстрелком на тяжелом бомбардировщике "ТБ-3". В конце октября сорок первого их экипаж получил приказ - доставить в Куйбышев груз особой важности. Ничего необычного в этом не было. На Ладоге свирепствовали осенние шторма, с Большой Землей блокированный город связывался лишь воздушным путем, и в качестве транспортной авиации довольно часто использовались бомбардировщики. Зато сам груз выглядел несколько необычно. На борт бомбовоза загрузили десятка полтора массивных стальных ящиков, увешанных пломбами и красными сургучными печатями. Сопровождали груз трое штатских - два мужика явно чекистской наружности и пожилая очкастая дама, хлопотавшая над ящиками, словно наседка. Узнав, что ввиду недостатка топлива лететь придется без истребителей сопровождения, вся троица страшно огорчилась, дама закудахтала что-то о "бесценном народном достоянии" и даже порывалась звонить в Смольный "лично товарищу Жданову", однако слушать ее никто не стал - вылетели в одиночку. Топлива в осажденном Питере и впрямь не хватало, бомбардировщику для этого спецрейса и то залили баки лишь наполовину - только-только до Куйбышева дотянуть.
      До Куйбышева они, однако, не дотянули. Дошли только до Ладожского озера, а там все пошло наперекосяк. В районе Волховской губы "ТБ-3" повстречался с парой немецких истребителей, те с ходу атаковали неповоротливый бомбардировщик, и началось. Командира убило прямым попаданием, тяжелораненый второй пилот сумел-таки спрятать машину в густых облаках, но вскоре потерял сознание, и за штурвал сел бортмеханик. Кое-как удерживать самолет в воздухе тот еще мог, но ни черта не смыслил в навигационном оборудовании, и часа полтора искалеченный бомбовоз прорезал тучи и облака в никому не известном направлении. Когда наконец облачность рассеялась, выяснилось, что они пролетают аккурат над линией фронта, причем уносит их нелегкая прямиком к немцам. Плотный зенитный огонь не позволил неопытному в таких делах бортмеханику сманеврировать и развернуться, и бомбардировщик километров на сорок углубился на занятую противником территорию.
      Топливные баки были практически пусты, следовало бы оставить гибнущую машину и прыгать, однако этот номер не прошел. У сопровождавших спецгруз штатских парашюты отсутствовали, зато наличествовали вороненые "тетешники", один из которых, стоило пилоту-бортмеханику заикнуться о нежелании повторять подвиг капитана Гастелло, уткнулся тому в затылок. Юре же было приказано сидеть на своем месте в хвостовом отсеке и отстреливаться от вражеских истребителей, ежели таковые появятся. Дабы не возникали дурные мысли, парашют у него отобрали.
      Развязка не затянулась. По-видимому, топливные баки окончательно опустели, натужный рев двигателей сменился каким-то странным похрюкиванием, лопасти винтов замерли, и машина начала терять высоту. Понимая, что они вот-вот гробанутся, Юра изо всех сил вцепился в бронированную спинку сиденья и уперся ногами в борт. Опыт подсказывал ему, что дергаться не стоит, - при падении место в хвосте самое безопасное, да и самолет не падал камнем, а планировал. Видимо, бортмеханик не отпускал штурвал до последнего...
      В живых при "посадке" остался только Юра. Остальные погибли, хотя плюхнулся самолет на какую-то заболоченную поляну довольно удачно, разве что крылья о деревья пообломал. Виновниками гибели остатка экипажа и всех троих пассажиров послужили злополучные ящики, при ударе сорвавшиеся с креплений, переломавшие переборки и сокрушившие все живое на своем пути. Один из ящиков раскололся, и Юра, убедившись, что оказывать помощь некому, проявил вполне законное любопытство, сунув туда нос.
      
      БЕСЦЕННЫМ народным достоянием оказались свернутые в трубки и упакованные в черные водонепроницаемые футляры картины, по виду довольно старые, и не менее древние альбомы с рисунками, упрятанные в герметически закрывающиеся дюралевые коробки. В живописи Юра не разбирался, однако, узрев на одной из упаковок слово "Эрмитаж", сделал соответствующие выводы. Впрочем, о содержимом ящика он тут же забыл, думать, по его мнению, следовало о том, как поскорее добраться до своих...
      Со своими Юра повстречался уже на следующий день, но особой радости эта встреча с двумя артиллеристами-окруженцами, здорово одичавшими за три недели бестолковых скитаний по лесным дебрям, не принесла. Полоса везения тоже закончилась - в первой же деревеньке, куда троица бедолаг сунулась в надежде подхарчеваться, их повязали немецкие фуражиры, изымавшие у селян "сало-млеко-яйко", а также самогон и сено для нужд доблестной германской армии. В сене Юру со товарищи, кстати, и обнаружили.
      Чуть позже выяснилось, что злополучная деревенька называется Кудеяровка, и обосновалась она на берегу реки Жукопы, километрах в десяти от Пено. В Пеновскую комендатуру фуражиры пленных и доставили. Юру там особо допросами не терзали. О спецгрузе он предусмотрительно промолчал, сказал, что просто спрыгнул с парашютом со сбитого в воздушном бою бомбардировщика. Документы, свидетельствовавшие о его сержантско-бортстрелковском боевом прошлом, лежали у немецкого офицера под носом, сомнений не вызывали, и, помурыжив маленько в приспособленном под тюрьму мучном лабазе, Юру отправили в только что обустроенный лагерь военнопленных под Вязьму. В Штутгоф он был переведен в наказание за неудачный побег и никаких иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы не строил.
      - Наши наступают, скоро здесь будут, а живых свидетелей немцы не оставят, - мрачно пророчествовал Юра, когда в Штутгофе поползли слухи об освобождении Минска, - евреи кончатся, за нас возьмутся: мослы - на мыло, кости - на удобрения. Но на всякий случай ты, Серега, о моей истории не забывай. Вдруг повезет, и живым домой вернешься. Расскажешь там кому следует про самолет. Главное, запомни - от места падения машины до этой самой Кудеяровки по прямой на юго-восток - километров двадцать. Болотце там так себе, с концами не засосет.
      - Сам и расскажешь, - пытался обнадежить друга Сергей, но тот словно что-то предчувствовал: Мне не дожить, а ты расскажешь. Глядишь, какую премию дадут. А я материал отработанный, недолго мне осталось.
      Предчувствия его не обманули. Евреи, свезенные в Штутгоф со всей Европы для уничтожения, правда, еще не кончились, но для Юры место в газовой камере нашлось. Он, оказывается, собирался бежать на пару с каким-то поляком-уголовником, кто-то их сдал, и друга Сергей лишился.
      Самому ему повезло. По некой загадочной причине часть штутгофских узников была переведена в концлагерь под Страсбургом, откуда Сергея благополучно вызволили англичане.
      Союзникам-освободителям он о захороненных в тверском лесу сокровищах Эрмитажа, естественно, не рассказывал. Знать об этом буржуям было, по его мнению, без надобности. А вот офицерам-особистам из фильтрационного лагеря, куда Сергей, наслушавшись сладких речей представителей cоветского командования, попал по собственной дурости, он ничего не сказал из вредности. Обращались они с бывшими фашистскими узниками хуже, чем немцы, и делать им подарки Сергей посчитал излишним.
      Дальнейшая его судьба мало чем отличалась от судеб сотен тысяч подобных ему страдальцев - только что до Колымы не доехал. Получив по приговору ОСО десять лет, Сергей весь срок отмотал в Совгавани, где после освобождения навсегда и осел.
      
      ЮРИНУ историю он поначалу выкинул из головы, но в середине шестидесятых решил провести отпуск на родине и заодно попытаться отыскать Юрин самолет. Приехав в Пено (где у Сергея никого из родных не осталось), он навел справки и выяснил, что деревня Кудеяровка действительно существовала, но была стерта с лица земли во время нашего контрнаступления в декабре сорок первого года. Сергей все же отыскал на берегу Жукопы старое пепелище и малость порыскал по окрестным лесам, однако неожиданно почувствовал себя плохо - сказались годы отсидок по гитлеровско-сталинских лагерям - и вынужден был возвратиться домой, на Дальний Восток. Больше он на родину не ездил и о "народном достоянии" не вспоминал. Столько лет прошло - разве могло что-нибудь сохраниться? А может, давно отыскали остатки бомбардировщика пионеры-следопыты, и содержимое ящиков возвратилось в Ленинград?
      Он и автору этих строк поведал ту давнюю историю как бы не всерьез, а дабы скоротать время до вылета самолета, задерживающегося в Хабаровском аэропорту из-за непогоды. Случайно мы с Сергеем Васильевичем оказались соседями по столику в аэропортовской кафешке, разговорились за пивком, и, узнав, что я из Твери, старик развоспоминался-расчувствовался.
      Хотя некоторый опыт общения с людьми подсказал, что разговор этот - не обычный кабацкий треп, а вполне реальная история, бросаться на поиски клада я не поспешил. Хватало иных забот, да и как его искать - бомбовоз этот? Но недавно, при виде бесконечно гоняемой по телеканалу "СТС" рекламы сериала "Охотники за древностями", вдруг подумалось - а ведь не перевелись еще на Руси кладоискатели. Вон их сколько, с горящими от возбуждения глазами заверяющих, что уж от них-то заветное золото не спрячется и рано или поздно... Так, может, кто-нибудь из соискателей телевизионного клада, ознакомившись с газетным материалом, призадумается, а там, глядишь, и экспедицию организует. К сожалению, сам автор в настоящее время такой возможности лишен в силу целого ряда обстоятельств.

Геннадий Ильин
      (c) ЛОЦИЯ

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru