Архив номеров

    ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ
  СТАЛИНСКАЯ ЭПОХА: В ЭЛИТАРНОЙ ПСИХБОЛЬНИЦЕ
Закончилась война, прогремели ядерные взрывы в Хиросиме и Нагасаки. Раскручивалась послевоенная гонка вооружений. Кто кого? Лихорадочно днем и ночью работали по всей стране "почтовые ящики", засекреченные НИИ. В один из таких НИИ был заброшен военной судьбой коренной тверяк Иван ФЕДОТОВ.
      "Почтовый ящик" находился в самом центре Москвы и занимался разработками связевых систем. Работа по 18 часов в сутки с источниками излучения сильнейших электромагнитных полей сказывалась на здоровье. Некоторые не выдерживали, сходили с ума. Коллега Ивана, полный сил 29-летний мужчина, умер на его глазах прямо за рабочим столом.

ОДНАЖДЫ в метро Иван почувствовал, что из его глаз со-вершенно без причи-ны льются слезы. Вышел на свежий воздух на ближайшей остановке. Слезотечение прекратилось, но вскоре возобновилось вновь.
      - При таком раскладе меня, майора связи, носителя военных секретов, и не отправить ни в какое другое место, как в 15-е отделение госпиталя имени Бурденко - элитарную психбольницу того времени.
      Снабжение психушки продовольствием было отменным. До отвала кормили мясом. На десерт подавали виноград и апельсины.
      Среди контингента отделения попадались яркие личности, в том числе и совершенно здоровые люди: кто "косил", скрываясь от репрессий, а кто и просто попал по недоразумению.
      Один начальник военного аэродрома из-под Киева сказал, на свою беду, аккурат накануне войны, что поскольку маскировка и системы ПВО ни к черту, то, начнись война, их в два счета накроют. Это неосторожное высказывание, естественно, донесли куда следует. На другой день, 22 июня, действительно налетели немцы, разбомбили аэродром и уничтожили все самолеты. Долго начальство ломало голову, что делать с "пророком", и поместили его в психушку. После войны выпустили, правда, но деваться ему было особенно некуда, и неудачливый предсказатель вернулся в стены отделения.
      Председатель суда с Дальнего Востока привык, что к нему в родном городке относятся со страхом и благоговением. Попав после войны в Москву, он почувствовал себя обыкновенным мелким чиновником, которого никто не замечает. Он впал в манию величия, вообразил себя "Железным Феликсом" и оказался в отделении.
      Но наибольшее впечатление произвели на Ивана в первый день пребывания не товарищи по палате, а... обычная медсестра Татьяна, которой Иван сразу же мысленно присвоил свое имя - Ева, настолько естественной, земной и в то же время яркой она ему показалась. Ева пронзила Ивана оценивающим взглядом карих глаз, и его сердце бешено заколотилось.
      Постепенно Федотов свыкся с больницей, ее распорядком. Здесь можно было делать многое из того, чего опасались на воле, например, критиковать линию партии. Иван отремонтировал старый-престарый приемник, пылящийся в коридоре, перенес его в свою палату, и вечерами они слушали русские голоса из-за бугра.
      Напротив, дверь в дверь, была палата совсем уже ненормальных. Лидером их считался бывший первый секретарь обкома Лев Николаевич с очень интересным и в то же время антипартийным бредом. Он страдал раздвоением личности, считая, что в правой половине его тела сидит Николай I, а в левой - Столыпин. Трое свидетелей испытательного ядерного взрыва все время лежали на койках, накрывшись с головой одеялами и лишь изредка сверкая оттуда впавшими глазами. А один полковник (с пулей в голове) все время танцевал, медленно выводя по комнате разные па. Его кормили из ложечки, а на ночь привязывали.
      В тот вечер персонал отмечал день рождения Танечки-Евы. Скорчившись на койке, Иван слышал выстрелы шампанского, обрывки тостов и взрывы хохота. Он не мог заснуть, ворочался и ревновал. Неожиданно раздались шаги в коридоре, дверь распахнулась и в комнату вбежал Лев Николаевич.
      - Полковник помирает! Ему не вкололи инсулин.
      Иван бросился в соседнюю палату. Правда, в обмякшей руке больного уже не прощупывался пульс. Прибежали врачи и сестры. Сделать они уже ничего не смогли, правда, успокоили других больных, введя всем по дозе снотворного. Иван все также сидел у постели покойного. Вот и закончились его танцы.
      Полтора месяца в больнице пролетели незаметно. Федотов давно уже не плакал, чувствовал себя совершенно здоровым. Не хотелось возвращаться в колючую, жестокую действительность.
      В больнице пригодились его знания в сфере радиотехники, а заехавший проведать его дальний родственник из Твери даже сулил Ивану место на гражданке. В психоневрологический диспансер на улице Фурманова требовался специалист для проведения энцефалографии.
      - Ну, если наш Иван возьмется за медицину, - пошутил тогда начальник аэродрома, - то он ее обязательно изнасилует.
      Но момент выписки все же наступил. Ева уже неделю как на курсах усовершенствования. Впереди у Ивана дорога в родную Тверь. В кармане военный билет с диагнозом "неврастения".

Борис Гуров

ПАРТИЗАНКА ИЗ КОПЕЕК
Есть в Нелидовском районе, на расстоянии тридцати километров от райцентра, селение под названием Копейки. Старожилы утверждают (слышали это от своих прародителей), что когда-то здесь было большое село. Входило оно во владения известного во всей округе купца Копейкина. Видный был человек. И хозяин отменный. Потому, наверное, и решили оставить такое название.
      Время великих переименований обошло Копейки стороной. Можно лишь догадываться, почему так. Сколько помнят себя жители, здесь всегда была колония строгого режима. Одно время содержались здесь женщины. На протяжении нескольких последних лет отбывают свой срок мужчины. С работой поэтому выбора никакого. Либо служба в колонии, либо леспромхоз.

СПЕРВОГО взгляда видно, что поселок стареет. Остались те, кому некуда ехать. В большин-стве своем это люди пенсионного возраста. Народ небогатый. Но есть и здесь свои примечательные личности. Интересно было узнать, что вот уже который год приходят в Копейки по почте письма в конвертах с российским гербом и штемпельным оттиском "правительственное".
      В ответ на вопросы любопытствующих сельчан почтальон отвечает: "Для Коер. Очередное поздравление". И немного выждав для убедительности, доверительно сообщает: "От Ельцина".
      Познакомились и мы с Тамарой Ивановной КОЕР. В самом деле писем с факсимиле президента там, где должна быть подпись, у нее уже целая стопка. Аккуратно складывает их хозяйка и хранит в укромном месте. Сколько ни спрашивали, никто не сказал, чтобы хвалилась Тамара Ивановна своими особыми заслугами, равно как и рассказывала кому-нибудь, за что ей такая честь.
      И нам вряд ли удалось бы вызвать ее на откровенность, если бы не помог случай. Как раз вечером того дня по каналу НТВ показывали Сталина. Живого. На трибуне. Передача была посвящена истории второй мировой войны, а точнее, политике европейских государств, принимавших участие в военных действиях. Судя по представленным телезрителям документам тех лет, рассекреченным в наше время, Россия, согласно разработанному плану "Гром", должна была первой напасть на Германию. Но Гитлер Сталина переиграл.
      Когда на экране появились колонны танков, потом тысячи военно-пленных с лицами смертников, Тамару Ивановну словно подменили. С повлажневшими глазами, не отрываясь, она смотрела на телеэкран. И так до конца передачи. А потом вдруг начала рассказывать. Как выяснилось, в первый день войны, 22 июня, их семья оказалась в самом пекле. Вшестером, родители и четверо детей, в последний мирный июньский день приехали они в Белоруссию. Здесь, в 70 км от Бреста, в красивейшем месте, жили их родственники. Взволнованные встречей, спать легли поздно. Проснулись от взрывов снарядов. Началась война...
      Тамара была вторым по счету ребенком. А было ей тогда неполных 14 лет. Вот тогда и началось ее героическое прошлое. Память у Тамары Ивановны хорошая. Рассказчица она, каких поискать. Ее рассказ был длинный и интересный.
      Первыми в их село пришли эсэсовцы. В черной форме, на рукавах рубашек изображение черепа. Начали каратели с того, что безжалостно истребляли казавшихся им подозрительными людей, и прежде всего евреев. Бабушка наказала Тамаре не снимать с головы платок, иначе ее могли бы принять за еврейку. Тогда беды не миновать.
      Досталось не только евреям. С первых дней войны немцы боялись леса и особенно болот. Без суда и следствия убивали хуторян, наезжая в дома и расстреливая всех, кто был в тот момент в доме. Так погибла семья их двоюродного брата Николая. Самого его в тот момент дома не было. Когда он вернулся, то увидел страшное зрелище: мать, жена с грудным ребенком и 3-летний сынишка были расстреляны в упор. Ушел после этого случая Николай в леса. Мстил фашистам. Погиб в конце войны, уже будучи в действующей армии.
      После эсэсовских чисток появились в селе люди в зеленой форме - новая власть. Доводили приказы и распоряжения до населения через комендатуру. С этими жилось поспокойнее. Но это не помешало новой власти в 1942 году устроить в селе показательную казнь евреев. Согнали их со всей округи. Заставили сначала выкопать себе глубокий ров. Потом расстреляли из двух пулеметов. Будучи подростками они бегали потом к этому месту и видели, как на протяжении нескольких дней земля во рву шевелилась, словно живая.
      Дома говорили, что часть мужчин-евреев успела уйти в лес. И действительно, позже она встретила одного из знакомых в отряде. А запомнила парня потому, что одна половина головы у него была черной, вторая светлой. И такие же глаза. Он носил кубаночку всегда на светлой половине головы. Не запомнить такого было просто нельзя. Но это было потом.
      Отцу Тамары в 1942 году было уже за сорок. Старшему брату 16 лет. Прислали им из комендатуры повестки и отправили обоих в Германию. Думали, насовсем. Но месяца через два отец вернулся. Грязный, обросший. Тайком передал, чтобы в баню, где он спрятался, пришел кто-нибудь из родных. Тамара видела две глубокие рваные раны на спине отца, в которых копошились черви. Много лет спустя он умер от рака, образовавшегося на месте одной из ран.
      Они сделали все, как он просил. Думали, что никто не знает о его прибытии. Не успел он покинуть место, где прятался до выздоровления, как в дом нагрянул отряд карателей. Не обнаружив никаких следов, ограничились тем, что всех домочадцев жестоко избили. Весть эта дошла до отца. В первую же ночь он приехал за ними на лошади. Погрузили нехитрый скарб и уехали вместе с ним в отряд к партизанам. И хорошо, что вовремя успели. Как им потом передали, спустя время снова прибыл отряд карателей, их искали. Но они уже были далеко от села.
      По рассказу Тамары Ивановны, попали они по прибытии к месту назначения словно в дружную братскую семью. Она была в отряде далеко не единственной девчонкой. Может, потому, что это была бесшабашная молодость, к лишениям и неудобствам жизни в лесу они быстро привыкли. Девчонки работали парами. Определили их в разведгруппу. При выходе на задание прикрепляли опытного взрывника и стрелка.
      В их обязанности входило наблюдать за окрестностью, а когда достаточно освоились, еще и взрывные работы. Конечно же, под патронажем и прикрытием старшего. Взрывали железнодорожные пути, что, по словам Тамары Ивановны, не такое уж и сложное дело. В основном им поручали составы с оружием, где было не так много охраны.
      Был ли страх? Может, поначалу. Потом привыкли. И даже позволяли себе после успешной операции немного задержаться и, затаившись, послушать, как "умирает" лежащий под откосом паровоз. Лежит на боку и вдруг: пфф! Потом все реже и реже, как будто живое существо. Так они развлекались за неимением других особых радостей. Прямо-таки партизанская романтика, о которой ни в одной умной книжке про партизан не прочитаешь.
      Слушаешь Тамару Ивановну и видишь, как сидят они с напарницей на болотных кочках, одетые не пойми во что. Сапоги на три размера больше, как только не падают на ходу. И ждут. Сколько будет надо, столько и будут сидеть. За спиной вещмешки, а в них - ничего. О завтраках, обедах - говорить не принято было. Пособирают клюкву вокруг себя, запьют болотной водицей - вот тебе и обед. И никаких расстройств желудка. А что вы хотите - война.
      Страха не было. Они чувствовали себя в лесу и особенно в болоте как у себя дома. Немцы к болоту близко не решались подходить. Они это знали и всегда использовали. Связь отряда с Большой землей была отлажена. Сводки зачитывали на построениях каждый день. Возвращаясь в отряд, они шли домой. О том, что будет завтра, не думали. Знали, что будет работа, и это было главное.
      Они не только пускали под откос поезда, но еще и рушили склады. Собирали продовольствие для отряда. Что прикажут, то и делали.
      Однажды, уже в 1944 году, им предложили сфотографироваться на память с напарницей Верой Зеленовой. Стояли они тогда недалеко от города Каменец под Польшей. Был месяц ноябрь. Так, по крайней мере, помечено на фотографии, оставшейся с тех пор. О настроении девчат можно судить по их лицам. Тамаре, чтоб не была видна ее до дыр заношенная кофта, предложили прямо поверх нее надеть чье-то платье. А Вере кто-то накинул на плечи шарф, чтобы видней была на нем полученная ею незадолго до этого первая почетная награда. Боевой и надежной была Вера. С такой на любое дело можно было смело идти. Было тогда девчонкам по 17 лет.
      Фотография, где они вчетвером, сделана в самом конце войны. Разведчицы в американских нарядах - гуманитарная помощь союзников. Не могли упустить возможность вместе сфотографироваться, такими они красивыми чувствовали себя в поношенной женской одежде с чужого плеча.
      У Тамары Ивановны двое взрослых детей, есть внуки. Судьба так сложилась, что доживать век ей приходится одной. Вот уже больше десяти лет прошло, как скоропостижно умер муж. Врачи районной больницы не смогли вовремя оказать ему квалифицированную помощь.
      Несмотря ни на что, она сохраняет интерес к жизни, всегда готова, помочь другому человеку. А когда бывает минута растерянности, говорит себе так: если в войну выжила, неужели сейчас не справлюсь? Говорит, очень помогает.

Валентина Черкашина

1938 ГОД - ВЫБОРЫ БЕЗ ГРЯЗИ

Проживала тогда Евдокия Федоровна в Заднепровском районе города Смоленска. Работала в областной больнице.
      Предвыборной агитацией, вспоминает Силипецкая, занималась тогда исключительно молодежь. И если сейчас главная задача всех участвующих в кампании, от имиджмейкера до расклейщика, - обеспечить победу конкретного своего кандидата, то активисты выборов 1938 года должны были обеспечить стопроцентную явку на участки. Работа начиналась задолго до выборов. Надо было прийти в каждую семью и провести разъяснительную работу, провести на словах. Вместо кипы плакатов и листовок агитатор имел при себе всего лишь тонкую книжицу - закон о выборах, содержащий, как вспоминает ветеран, 40 статей.
      Евдокии Федоровне достался тяжелый участок - частный сектор. Люди в нерабочее время заняты своим хозяйством. До разговоров ли им? Силипецкой пришлось пойти на хитрость. Загодя она обходила дома своего участка и приглашала жителей прослушать лекцию на медицинскую тему, назначив местом сбора одну из квартир. Когда народ собирался, предприимчивая медсестра действительно проводила интересную медицинскую беседу, отвечала на вопросы, которых было немало, а в конце знакомила смолян с правами и обязанностями избирателей. В результате такого комплексного и неформального подхода явка на ее участок была такой высокой, что вызывала удивление подруг, также занимавшихся предвыборной агитацией.
      Следующие выборы, где Силипецкой довелось участвовать как пропагандисту, Евдокия Федоровна характеризует как очень тяжелые. Было это в городе Бресте в 1946 году. Западная Белоруссия, как помнит читатель, вошла в состав СССР перед самой войной. И у властей возникли сомнения по поводу сознательности западнобелорусских граждан.
      Во всяком случае, рассказывает Силипецкая, перед ними, коммунистами, поставили задачу обеспечить всеобщую явку. Это было непросто. Многие жители Бреста имели родственников на той, польской стороне Буга и довольно часто перемещались туда-сюда. Как видите, "железный занавес" был тогда не столь плотным, как принято считать сейчас. Попробуй их поймай - сагитируй.
      Уже в день выборов отловила-таки Евдокия одну даму, которую никак не могла застать накануне.
      - Пани, вы идете на выборы?
      - Нет, не пойду, я уезжаю за Буг, - ответила несознательная дама.
      Как бы там ни было, у Силипецкой совесть за брестские выборы также спокойна, она сделала все, что могла.
      Россиянам, не заставшим те славные времена, напомним, что президенты, губернаторы и депутаты Государственной Думы тогда не избирались. Советские граждане отдавали свои голоса депутатам городских и сельских советов. По каждому избирательному участку баллотировался один кандидат - не больше.
      Ветеран Силипецкая крайне возмущена методами, используемыми в нынешних предвыборных кампаниях, которые она и не называет иначе, как "грязными". Ворохи бумаги в почтовых ящиках, изгаженные листовками столбы и стены домов. Но главная грязь - та, что льется с экранов телевизоров.
      А лозунги одни чего стоят?!
      Потапов: "У власти должна быть совесть!", или Опекунов: "Профессия побеждать".
      - Что это за профессия такая? - недоумевает Евдокия Федоровна.
      Нынешние выборы, по ее мнению, слишком расточительны и слишком часты. Правили ведь по много лет к ряду Иосиф Сталин или Екатерина II, и все в стране было нормально.

Борис Григорьев

НАРОДНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Сам Василий Кесарийский был одним из выдающихся деятелей раннего христианства. Приняв крещение, он целиком отдался в те времена нелегкой участи проповедника, став в конце концов законоучителем монашеского подвижничества и основателем благотворительности, оставив после себя множество религиозных сочинений: псалмов, бесед, проповедей и уставов. Его "Поучение", еще в 1076 году включенное в "Изборник Святослава", получило на Руси широкое распространение. Его наставления часто цитировал Владимир Мономах: "...иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово господне, при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, не хулить в беседе, не смеяться много, стыдиться старших, глаза держать книзу, а душу ввысь..."
      Эти наставления Василия Кесарийского и ныне встречаются в проповедях православных священников, только мало уже кто придает значение смыслу произнесенных слов, принимая скорее все это как некую абстрактную обрядность. Что ж, очень жаль.
      А что касается следующего, субботнего дня - 15 января, так это не что иное, как день памяти преподобного Сильвестра Печерского. И, кстати, А.С. Пушкин именно этот день сделал днем смерти своего героя Ленского в романе "Евгений Онегин". Все потому, что именно этот день (2 января по старому стилю), согласно широко распространенному в те времена "Календарю Греко-Русского сочинения", считался "несчастливым".
      Впрочем, сам Сильвестр считался весьма добродетельным святым, покровителем пернатого хозяйства. В этот день в деревнях окуривали курятники, оберегая этим от хвори, дурного глаза и прочих многочисленных напастей.
      А примета этого самого бесснежного "несчастливого" дня действительно сулила недоброе, ибо категорически было указано: "Снег по Новому году - к урожаю". Если снега не было - значит, следовало ожидать неурожайного лета, вследствие чего - голодную следующую зиму. Как показывали многолетние наблюдения, такое повторялось через лунные полгода - спустя приблизительно 177 дней. И в такой год начальные дни января предопределяли длительную засуху в конце июня, в период налива колосьев, когда хлеба более всего нуждаются во влаге.
      Поэтому, рисуя тревожную обстановку в природе, Пушкин словно бы готовил читателя к неминуемой трагической развязке, начав повествование о предстоящей роковой дуэли образным упоминанием о "несчастливом" дне.
      "В тот год осенняя погода
      Стояла долго на дворе.
      Зимы ждала, ждала природа,
      Снег выпал только в январе,
      На третье в ночь..."

Алексей Глухов

 
Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru