Архив номеров


    Наша газета публиковала личные воспоминания о периоде оккупации г. Калинина (Твери). Читатели в прошлых номерах «Каравана» познакомились с воспоминаниями Тамары Леонидовны Кокошкиной, Льва Николаевича Никольского. Публикуем воспоминания ветерана Вооруженных Сил, подполковника в отставке Владимира Николаевича МИТРОФАНОВА.

    К моменту прихода гитлеровцев в город Калинин наша семья в составе пяти человек - мать, я и младшие мои брат и две сестренки - проживали в деревне Борихино (ныне ул. Борихино). Ютились мы в обычной деревенской баньке Брагиных. Мне шел восьмой год.
    До самой оккупации города мать находилась на предприятии, она работала на «Пролетарке» ткачихой. Коллектив готовился к эвакуации. Длительное отсутствие матери стало меня беспокоить. Надо было кормить своих младших. Припасов продуктов не было. Да и в кухонных делах у меня еще опыта тоже не было. Услышав стрельбу, я вышел на улицу. Горел Желтиковский монастырь. Черный дым стелился над Мигаловом. Как мне показалось, со всех сторон усиливалась стрельба. Жители Борихина организованно, на подводах всем колхозом покидали свою деревню. Уходили в сторону Желтикова, на Москву. В Борихине остались один дед Иван Филатов, колхозный конюх, и наше семейство.
    Южнее Борихина красноармейцы занимали оборону. Каждый солдат готовил для себя отдельный окоп, в который укладывались патроны и гранаты, тощие вещмешки. Одежда у солдат была еще летняя. Линия обороны проходила между Борихиным и селом Никольским, от Мигалова в сторону Желтикова. В небе над Борихином дрались два истребителя. Вскоре наш самолет загорелся, летчик выбросился с парашютом. С приходом матери усилилась стрельба в Первомайской роще. Один из солдат попросил еды, но мать ничего не смогла ему дать. Командир попросил нас покинуть жилье, так как наша банька находилась в зоне обороны. Нам посоветовали занять любой дом в деревне, чем мы и воспользовались. Поселились в доме Федора Голубева, успевшего эвакуироваться всей семьей, угоняя колхозное стадо коров на восток.
Декабрь-февраль 1942 г. Площадь Ленина в Калинине     Вскоре со стороны Мигалова в деревне появились немецкий танк и мотоциклисты. Наши солдаты, увидев у себя в тылу танк и мотоциклы, вскоре покинули свои окопчики, уходя в сторону Желтикова, на восток.
    Все два месяца наша семья прожила в одном доме, под одной крышей с оккупантами. Вначале появились у нас три немецких солдата, возможно, офицеры. Один из них говорил по-русски. Осмотрев дом, он сообщил матери, что в передней части дома будут жить солдаты, а наша семья должна перебраться в меньшую часть дома. Вскоре явились и воины вермахта. В серо-зеленых шинелях, с винтовками и автоматами, с банками типа термосов на поясах и ранцами. Холодные и злые, громко топая сапогами, они сразу же взялись растапливать русскую печь. Внимательно перетрясли имеющиеся в доме вещи. Нужное делили между собой. С особой радостью примеряли на себя теплую одежду, валенки.
    Но вот дошла очередь и до наших узлов. Первое, на что они набросились, были мамины запасы туалетного и хозяйственного мыла, которое они с радостью забрали. Мать пыталась не отдавать, но ее оттолкнули так, что я от страха заревел и схватился за ее юбку. Мать впала в истерику. Тогда другой немец выхватил из ее рук сумочку с документами. Вытряхнув все содержимое на кухонный стол, начал, как мне показалось, спокойно перебирать документы и бросать их в печь. На наших глазах горели фотографии наших родных и близких, наши свидетельства о рождении, а самое страшное, как мы оценили впоследствии, сгорело единственное письмо от моего отца, присланное из-под Витебска, где он был призван в армию и пропал без вести. Все это делалось немцами с каким-то веселым настроением. Конечно, в то время я не знал, что значит отсутствие документов всего нашего семейства. Даже пытался успокоить мать, чтобы она не плакала.
    Затем немцы стали заносить солому и делать себе на полу постель. Нам было предложено переселиться в комнату-пристройку. Так наша семья оказалась в оккупированном гитлеровцами доме. У нас был общий туалет и коридор. Чужеземцы чувствовали себя хозяевами.
2002 год. В.Н. Митрофанов у Оковецкого источника     Довелось быть свидетелем и такой сцены. Немец принес к нам в комнату грязное белье и стал требовать, чтобы мать его выстирала. Однако она опять бросилась в слезы и выбросила немецкое белье за порог комнаты. Немец кричал и махал руками, требуя взять белье. На наше счастье зашел другой солдат в комбинезоне. Как мне стало известно позднее, звали его Роберт. Роберт сносно говорил по-русски. Он и успокоил своего приятеля, показав ему на пальцах, что у матки четверо детей.
    Меня, конечно, привлекало снаряжение солдат, и мне на первых порах позволяли заходить в их часть дома. Спали они на полу. Вместо матраца солома. По вечерам они здорово топили печь. Затем снимали обмундирование, рубахи и начинали ловить вшей, называя их «патизанами». Конечно, значения этого слова я еще не понимал. Ужинали они из котелков. В свободное время любили играть на губных гармошках.
    Но однажды я опростоволосился и потерял всякое доверие немцев. Наверное, это было в начале ноября. Выйдя из дому, я встретился с часовым. Дом охранялся. У крыльца стоял одноместный мотоцикл. На фаре я заметил красивый брелок-игрушку. Появилась мысль его прибрать в свои руки. И вот часовой ушел за дом. Я стал шевелить и дергать брелок. Пальцы мерзли. Наконец, мне удалось его выдернуть. Завладев игрушкой, решил ее спрятать подальше, в туалете. Однако второпях уронил свою добычу в туалетную жижу. А тут немец-мотоциклист объявился. Вытащил меня из туалета, обшарил - ничего не нашел. Я попытался даже вырваться. Он схватил меня за шиворот и вместе со мной вошел в нашу комнату, поставил меня к косяку двери и, отойдя в глубь комнаты на несколько метров, снял автомат с плеча и, не целясь, дал длинную очередь в мою сторону. Я от страха упал, а немец, громко хлопнув дверью, вышел на улицу. Как оказалось при разборе «ЧП» среди моих родственников, вместе с брелоком я выдернул и ключ зажигания. Придя в себя после ухода немца, я стал соображать, куда же немец стрелял. Оказалось, пули прошли выше меня почти под самый потолок. Только спустя много времени я оценил по достоинству воспитательную роль автоматной очереди, дабы быть чистым на руку, т.е. воровать нельзя.
    Однажды ночью гитлеровцы тихо покинули дом. Всю ночь их обозы шли в сторону Старицы. С рассветом без боя появились наши. Мы с большой радостью их встретили. Они разместились завтракать в той же комнате, где жили немцы. На радостях мать предложила одному солдату набрать миску огурцов (соленых), которые хранились в подполе. Помню: глиняную миску солдат поставил на стол и, разжевывая огурец, сказал, что в подполе тикают часы.
    Завтрак красноармейцев был нарушен. Командир дал команду всем покинуть дом, а одного солдата послал в подпол искать часы. Как выяснилось, это была мина замедленного действия. Спасли всех нас материна доброта, огурцы и командирская находчивость.
    Оккупацию нашего города, улицу, на которой мне довелось жить в одном доме с немцами, я вспоминаю часто.
    Особенно обидно вспоминать сбитые гитлеровцами три наших самолета. Двух неизвестных летчиков, молодых парней, похоронили рядом с их сбитым самолетом - при входе в село Никольское.
    Помню и то, как я, контуженный, оглохший и неговоривший, лежал на русской печке и смотрел на умирающего молодого немца-связиста, получившего смертельное ранение от того же снаряда, что и я проклятую контузию.
    По сей день с холодом в душе вспоминаю, как в Первомайской роще - уже после возвращения наших - я набрел на яму, в которой лежали зверски истерзанные наши патриоты - девушки и юноши, мои земляки, казненные немецко-фашистскими захватчиками. Вспоминаю лежащие в руинах драмтеатр, филармонию, родную фабрику «Пролетарка», разрушенный город.
    И, конечно, до конца своих дней с великой благодарностью буду помнить приход красноармейцев-освободителей, их доброту и ласку к нам, детям войны. Мы хотели быть такими же. Наверное, в этом и есть сила нашего русского духа, когда дети по примеру отцов стремятся встать в ряды защитников Отечества, чтобы отомстить варварам за наши слезы, голод и холод, за смерть наших близких.

Подготовил Борис ЕРШОВ
Фото из личного архива
В.Н. МИТРОФАНОВА

Наша газета выходит в городах:
  • Андреаполь
  • Бежецк
  • Белый
  • Бологое
  • Вышний Волочек
  • Весьегонск
  • Жарковский
  • Западная Двина
  • Зубцов
  • Калязин
  • Кашин
  • Кесова Гора
  • Кимры
  • Конаково
  • Красный Холм
  • Кувшиново
  • Лесное
  • Лихославль
  • Максатиха
  • Молоково
  • Нелидово
  • Оленино
  • Осташков
  • Пено
  • Рамешки
  • Ржев
  • Сандово
  • Селижарово
  • Сонково
  • Спирово
  • Старица
  • Торжок
  • Торопец
  • Удомля
  • Фирово
  • ЗАТО Озерный
  • ЗАТО Солнечный
  • Тверь
  • Селигер

 

Блоги пользователей

Геннадий Климов, главный редактор

Орлова Мария, первый зам. главного редактора

Блог газеты

Марина Гавришенко, зам. главного редактора

Любовь Кукушкина, журналист

"Тверия" - Граждане Тверской области и тверские Землячества


   
 
   

Контакты

Адрес редакции: 170100, г. Тверь, ул. Советская, 25, 2-й этаж.
Тел./факс 34-26-44, тел. (4822) 34-77-02
e-mail: karavan@tvcom.ru